Он взглянул на ее лоб, еще влажный от быстрой ходьбы, и, достав из кармана мягкий надушенный шелковый платок, осторожно прикоснулся к ее вискам.
— Ну вот, теперь все хорошо! — сказал он с нежностью.
Они были счастливы, что находятся вместе и могут смотреть друг другу в глаза.
Наконец, когда миновал первый порыв восторга, Герствуд спросил:
— Когда уезжает Чарли?
— Не знаю, — ответила Керри.
— Он говорит, что у него есть кое-какие дела здесь.
Герствуд слегка нахмурился и погрузился в глубокое раздумье.
Через некоторое время он поднял глаза и сказал:
— Уходите от него!
Он отвернулся и посмотрел в ту сторону, где резвились ребятишки, точно эта просьба была сущим пустяком.
— А куда? — в тон ему спросила Керри, теребя перчатки и глядя на ближайшее дерево.
— Где бы вы хотели жить? — спросил он.
Что-то в его тоне побудило ее высказать протест против жизни в Чикаго.
— Мы не можем оставаться здесь, — сказала она.
Герствуд не предвидел ничего подобного, ему и в голову не приходила мысль, что необходимо будет куда-то уехать.
— Почему же? — мягко спросил он.
— О, потому… я не хочу.
Герствуд слушал, лишь смутно сознавая, что означают слова Керри.
Ее голос звучал не слишком серьезно, да вопрос и не требовал немедленного ответа.
— Мне пришлось бы тогда отказаться от места, — сказал он.
По его интонации можно было подумать, что это для него не так уж важно.
Керри помолчала, любуясь парком.
— Я не хотела бы жить в Чикаго, в одном городе с ним, — промолвила она, имея в виду Друэ.
— Чикаго — огромный город, дорогая моя, — сказал Герствуд, — стоит переехать на Южную сторону — и уже ты словно бы в другой части Америки.
Герствуд, по-видимому, успел остановить свой выбор именно на Южной стороне.
— Как бы то ни было, — сказала Керри, — я не хотела бы выходить замуж, пока он здесь.
Мне не хочется бежать от него.
Упоминание о женитьбе было ударом для Герствуда.
Ему стало ясно, к чему она стремится, он понял, что обойти этот вопрос будет нелегко.
На миг в затуманенных мыслях сверкнуло слово «двоеженство».
Он не мог представить себе, чем все это кончится, и сейчас думал только о том, что ни на шаг не подвинулся вперед, разве лишь в своем уважении к ней.
Герствуд посмотрел на Керри, и она показалась ему еще очаровательнее.
Какое счастье быть любимым ею, хотя бы это и вело к осложнениям!
Сопротивление Керри еще больше возвысило ее в его глазах.
За эту женщину нужно бороться, и в этом было особое удовольствие.
Как не похожа она на тех женщин, которые сами вешаются на шею.
Он брезгливо отогнал самую мысль о них.
— Так вы не знаете, когда он уезжает? — спокойно спросил Герствуд.
Керри покачала головой.
Герствуд вздохнул.
— Ведь вы решительная женщина, Керри, правда? — обратился он к ней некоторое время спустя и пристально посмотрел ей в глаза.
Волна горячего чувства затопила Керри.
Тут была и гордость, вспыхнувшая от сознания, что ею восхищаются, и огромная нежность к человеку, который так высоко ее ставил.
— Не думаю, — робко ответила она. — Но скажите, что, по-вашему, я должна сделать?
Герствуд сжал руки и снова устремил взгляд через лужайку вдаль.
— Я хочу, — патетически произнес он, — чтобы вы ушли от него ко мне.
Я не могу жить без вас.
Что пользы ждать?
Ведь вы не станете счастливее от этого.