От этого человек делается сильнее, ярче и даже красивее.
Керри радовалась похвалам обоих своих поклонников, хотя, в сущности, ничем этих похвал не заслужила.
Они были влюблены, и потому все, что она делала или собиралась делать, естественно, казалось им прекраснее, чем на самом деле.
Неопытность позволила ей сохранить пылкую фантазию, готовую ухватиться за первую подвернувшуюся соломинку и превратить ее в магический золотой жезл, помогающий находить клады в жизни.
— Позвольте, — сказал Герствуд, — мне кажется, я кое-кого знаю в этой ложе.
Ведь я сам масон.
— О, вы не должны говорить ему, что я вам все рассказала!
— Ну разумеется, — успокоил ее Герствуд.
— Мне было бы приятно, если б вы пришли на спектакль, при условии, конечно, что вы сами этого хотите. Но я не знаю, как это сделать, разве что Чарли пригласит вас.
— Я буду там, — нежно заверил ее Герствуд.
— Я устрою так, что он и не догадается, от кого я узнал об этом.
Предоставьте все мне.
Интерес, вызванный в Герствуде сообщением Керри, сам по себе имел большое значение для предстоящего спектакля, так как управляющий баром занимал среди Лосей видное положение.
Он уже строил планы, как бы совместно с несколькими друзьями приобрести ложу и послать Керри цветы.
Уж он постарается превратить этот спектакль в настоящее торжество и обеспечить девочке успех.
Дня через два Друэ заглянул в бар, и Герствуд тотчас же заметил его.
Было часов пять вечера, в баре собралось много коммерсантов, актеров, управляющих всевозможными предприятиями, политических деятелей — уйма круглолицых джентльменов в цилиндрах, в крахмальных сорочках, с кольцами на руках, с бриллиантовыми булавками в галстуках.
У одного конца сверкающей стойки стоял в группе франтовато одетых спортсменов знаменитый боксер Джон Салливен; компания вела оживленную беседу.
Друэ в новых желтых ботинках, скрипевших при каждом шаге, беспечной, праздничной походкой прошел через бар.
— А я-то ломал себе голову, не понимая, что могло стрястись, сэр! — шутливо приветствовал его Герствуд.
— Я решил, что вы снова уехали.
Друэ только рассмеялся в ответ.
— Если вы не будете показываться более регулярно, придется вычеркнуть вас из списка постоянных клиентов!
— Ничего не поделаешь, — ответил коммивояжер.
— Я был очень занят.
Они вместе направились к стойке, пробираясь сквозь шумную толпу, разных знаменитостей.
Элегантный управляющий то и дело пожимал завсегдатаям руки.
— Я слышал, ваша ложа устраивает спектакль, — самым непринужденным тоном заметил Герствуд.
— Да. Кто вам сказал? — спросил Друэ.
— Никто не говорил, — ответил Герствуд.
— Мне прислали два билета, по два доллара.
Будет что-нибудь интересное?
— Право, не знаю, — ответил молодой коммивояжер.
— Знаю только, что ко мне прислали с просьбой раздобыть кого-нибудь для женской роли.
— Я едва ли пойду, — равнодушно произнес Герствуд.
— Но, конечно, внесу свою лепту.
А как там вообще дела?
— Ничего как будто.
На вырученные от спектакля деньги они хотят обновить мебель.
— Ну, что ж, будем надеяться, что все сойдет успешно.
Хотите еще стаканчик?
Больше Герствуд ничего не намеревался говорить.
Теперь, если он явится на спектакль с несколькими друзьями, можно будет сказать, что его уговорили пойти.
Что же касается Друэ, то он, со своей стороны, вознамерился предупредить возможность недоразумения.
— Похоже, что моя девочка тоже будет участвовать, — отрывисто произнес он, предварительно обдумав свои слова.
— Неужели?
Как так?
— Видите ли, им недоставало одной артистки, и они просили меня найти кого-нибудь.
Я передал об этом Керри, и она как будто не прочь попытать счастья.
— Превосходно! — воскликнул управляющий баром.