Она стояла за боковой кулисой, поглощенная потоком гневных мыслей.
Она не слышала ничего кругом, только кровь с шумом билась у нее в висках.
— «Вот что, милочки, надо хорошенько присматривать за нашими вещами, — мрачно произнесла миссис ван Дэм.
— Они отнюдь не в безопасности, пока среди нас находится такая ловкая воровка!»
— Реплика! — произнес суфлер, стоявший рядом с Керри. Но Керри даже не слышала его.
Она двинулась вперед с уверенной грацией, рожденной вдохновением.
Гордая и прекрасная, появилась она перед публикой, постепенно превращаясь, как того требовал ход действия, в застывшее, бледное, несчастное создание, тогда как группа бездушных светских людей презрительно отодвигалась от нее все дальше.
Герствуд часто замигал глазами, зараженный ее волнением.
Горячая волна чувства и искренности уже докатилась до самых дальних уголков зала.
Магическое действие страсти, способной затопить мир, сказывалось во всей своей силе.
Публика, которая до сих пор была не особенно внимательна, теперь с неослабевающим интересом следила за тем, что происходит на сцене.
— «Рэй!
Рэй!
Почему вы к ней не подходите?» — раздался возглас Пэрл.
Взоры всех были устремлены на Керри, по-прежнему гордую и презрительную.
Все с напряженным вниманием следили за каждым ее движением и поворачивали головы в ту сторону, куда она переводила взгляд.
Пэрл — миссис Морган подошла к ней.
— «Поедем домой!»
— «Нет, — ответила Лаура — Керри, и впервые ее голос обрел ту проникновенность, которой недоставало ему раньше.
— Оставайтесь с ним!»
Она обличающим жестом указала на своего возлюбленного, а потом произнесла с пафосом, который потрясал до глубины души своей неподдельной искренностью:
— «Он недолго будет страдать!»
Герствуд понял, что перед ним на редкость хорошая актерская игра.
Это подтвердили и бурные аплодисменты публики, раздавшиеся, когда упал занавес.
Управляющий баром думал теперь только о том, как прекрасна Керри.
К тому же она ведь добилась успеха на таком поприще, которое было много выше сферы его деятельности.
Он испытывал острое наслаждение при мысли, что она будет принадлежать ему.
— Превосходно! — воскликнул он. Повинуясь внезапному порыву, он встал и направился к двери, которая вела за кулисы.
Когда управляющий баром вошел в уборную Керри, Друэ все еще был там.
Сейчас Герствуд чувствовал, что до безумия влюблен в Керри, — он был ошеломлен глубиной и страстностью ее игры.
Он жаждал расхвалить ее, выразить свой восторг влюбленного, но тут находился Друэ, чей интерес к Керри тоже быстро возрастал.
Пожалуй, молодой коммивояжер был очарован еще больше Герствуда, — по крайней мере, в силу обстоятельств он мог высказать это в более бурной форме.
— Ну и ну! — не переставал он повторять. — Ты играла изумительно!
То есть прямо великолепно!
Я с самого начала знал, что ты справишься с ролью.
Ну и славная же ты девочка!
Глаза Керри сверкали от радости.
— Ты вправду говоришь, что я хорошо играла?
— Хорошо играла?!
Еще бы!
Разве ты не слыхала аплодисментов?
В зрительном зале еще раздавались восторженные хлопки.
— Мне и самой казалось, что я сумела передать все так… как я это переживала.
В эту минуту и вошел Герствуд.
Он инстинктивно угадал какую-то перемену в Друэ, и в груди его вспыхнула жгучая ревность, когда он увидел, что тот чуть ли не обнимает Керри.
Он не мог простить себе, что сам надоумил Друэ пойти за кулисы, и уже ненавидел своего приятеля, как человека, посягавшего на его права.
С великим трудом Герствуд взял себя в руки и поздравил Керри просто, как друг.
Это была с его стороны огромная победа над самим собой.
В глазах его даже загорелся былой лукавый огонек.
— Мне хотелось сказать вам, что вы дивно играли, миссис Друэ! — сказал он, пристально глядя на нее.