Он инстинктивно чувствовал, что ему необходимо как-то перестроить свои отношения с Керри.
— Я надеюсь еще в этом месяце покончить со своими делами, и тогда мы обвенчаемся, — сказал он на следующее утро, снуя из комнаты в комнату и прихорашиваясь перед тем, как отправиться в город.
— Как раз вчера я говорил об этом с адвокатом.
— О, это одни слова! — сказала Керри. Она чувствовала себя теперь настолько сильной, что решила подтрунить над ним.
— Нет, не слова! — воскликнул Друэ с необычным для него жаром и тут же добавил умоляющим тоном: — Почему ты мне не веришь, Керри?
Та лишь рассмеялась в ответ.
— Отчего же — верю! — сказала она через некоторое время.
На сей раз самоуверенность ничем не могла помочь Друэ.
Хотя он и был человеком весьма мало наблюдательным, он все же чувствовал, что в последнее время вокруг него происходит что-то непонятное, не поддающееся его разумению.
Керри по-прежнему была с ним, но она стала уже не такой беспомощной, как раньше.
В ее голосе звучали теперь совсем новые нотки.
Она больше не смотрела на него глазами зависимого существа.
У молодого коммивояжера было такое ощущение, словно на него надвигается туча.
Это придало новую окраску его чувствам и заставило его осыпать Керри знаками внимания и ласковыми словечками, чтобы как-то защититься от беды.
Вскоре после ухода Друэ Керри начала готовиться к свиданию с Герствудом.
Она поспешила привести себя в порядок и, быстро покончив с этим, сбежала с лестницы.
На ближайшем перекрестке она прошла мимо Друэ, но они не видели друг друга.
Друэ забыл захватить какие-то счета, которые ему необходимо было представить в контору, и потому вернулся домой.
Быстро поднявшись наверх, он влетел в комнату, но нашел там только горничную, занятую уборкой.
— Гм! — удивился он. — Куда же девалась Керри? Ушла, что ли? — добавил он, обращаясь больше к самому себе.
— Ваша жена?
Она ушла минут пять назад.
«Странно! — подумал Друэ.
— Она мне ничего не сказала.
Куда же она могла пойти?»
Он порылся в чемодане, нашел нужные ему бумаги и сунул их в карман.
Затем обратил свое благосклонное внимание на горничную. Это была хорошенькая девушка, к тому же весьма расположенная к Друэ.
— Ну, а вы — что тут делаете? — с улыбкой спросил Друэ.
— Убираю комнату, как видите, — кокетливо ответила она, остановившись и накручивая на руку пыльную тряпку.
— Устали?
— Нет, не особенно.
— Хотите, я покажу вам что-то интересное? — добродушным тоном предложил Друэ. Подойдя к горничной, он достал из кармана маленькую литографию, которую в виде рекламы выпустила одна крупная табачная фирма.
На открытке была изображена красивая девица с полосатым зонтиком в руках, цвета которого можно было менять с помощью помещенного сзади диска. При вращении этого диска в маленьких прорезях показывались то красные, то желтые, то зеленые, то синие полоски.
— Правда, остроумно? — спросил Друэ, подавая горничной открытку и объясняя, как с ней обращаться.
— Вы, наверное, такого еще не видели.
— Прелесть какая! — воскликнула горничная.
— Можете оставить ее себе, если хотите, — сказал молодой коммивояжер.
— У вас хорошенькое колечко, — добавил он, помолчав, и указал на простое кольцо, украшавшее палец девушки.
— Вам нравится?
— Очень даже, — ответил Друэ. — Очень красивое кольцо! Пользуясь случаем, он взял руку девушки, делая вид, будто заинтересован дешевеньким перстнем.
Лед был сломан. Друэ продолжал болтать, как будто совсем забыв, что ее пальцы по-прежнему лежат в его руке.
Горничная, однако, высвободила руку и, отступив на несколько шагов, оперлась на подоконник.
— Я вас давно не видела, — игривым тоном заметила она, увертываясь от жизнерадостного коммивояжера.
— Вы, наверно, уезжали?
— Уезжал, — ответил Друэ.
— И далеко ездили?
— Да, довольно далеко.
— Вам нравится разъезжать?
— Нет, не особенно.
Это скоро приедается, должен вам сказать.