Он воскрешал в памяти восторженные впечатления минувшего вечера, и к ним примешивалось радостное сознание, что Керри в эту минуту с ним.
А она наслаждалась тем вниманием, каким окружал ее этот человек.
Она оживилась и вся засияла каким-то внутренним светом.
В каждом звуке голоса Герствуда она чувствовала, как велико его тяготение к ней.
— Благодарю вас за цветы, — сказала она, помолчав.
— Они прекрасны!
— Я очень рад, что они вам понравились, — просто ответил Герствуд.
Его не покидала мысль о том, как он еще далек от цели.
Ему хотелось говорить о своем чувстве.
Казалось, почва была вполне подготовлена.
Его Керри шла рядом с ним.
Он с радостью немедленно приступил бы к решительному разговору, но, увы, сейчас у него почему-то не хватало слов, и он не знал, с чего начать.
— Вы благополучно добрались до дому? — довольно угрюмо спросил он вдруг. В его голосе теперь звучала жалость к самому себе.
— О да! — беспечно ответила Керри.
Герствуд пристально посмотрел на нее; замедлив шаг, он поистине сверлил ее взглядом.
Волна страсти нахлынула на нее.
— А как будет со мной? — спросил Герствуд.
Этот вопрос смутил Керри. Она поняла, что наступает решительная минута, но не знала, что отвечать.
— Право, не знаю, — сказала она.
Герствуд прикусил губу.
Он остановился и стал рассеянно водить по траве носком ботинка.
Подняв глаза, он с мольбой и нежностью посмотрел на Керри.
— Неужели вы не уйдете от него? — взволнованно спросил он.
— Не знаю, — ответила Керри, которой казалось, что она бездумно плывет куда-то по воле волн и ей не за что ухватиться.
Надо сказать, что она находилась в крайне затруднительном положении.
Перед ней стоял человек, который ей очень, нравился, который имел на нее сильное влияние, — такое сильное, что заставил ее поверить, будто она питает к нему глубокую страсть.
Керри по-прежнему находилась в его власти — его проницательный взгляд, его учтивые манеры, элегантность одежды просто завораживали ее.
Она глядела на него и видела перед собой самого обаятельного, самого приятного ей человека, который склонился к ней, переполненный чувством, вызывавшим у нее восторг.
Она не могла противостоять его темпераменту, его горящим глазам и не могла не испытывать того, что испытывал он.
И все же ее томили тревожные мысли.
Что Герствуду известно о ней?
Что говорил ему про нее Друэ?
Считает ли Герствуд ее женою молодого коммивояжера?
Собирается ли он жениться на ней?
Даже слушая его, тая от его слов и глядя на него светившимся нежностью взглядом, она не переставала думать о том, говорил ли ему Друэ, что они не женаты?
Никогда нельзя предусмотреть, что скажет или сделает Друэ.
Однако любовь Герствуда не доставляла ей никаких огорчений.
Знал он что-либо или нет, но она никогда не замечала даже тени упрека.
Очевидно, он искренен.
Страсть его горяча и неподдельна.
В его словах чувствовалась сила.
Но что же ей делать?
Керри не переставала размышлять об этом, не приходя ни к какому определенному решению, наслаждаясь любовью Герствуда и беспомощно барахтаясь во власти потока, уносившего ее в безбрежное море неизвестности.
— Почему вы не уходите от него? — с нежностью сказал Герствуд.
— Я обеспечу вас так, что…
— О, не надо! — прервала она его.
— Не надо чего? — спросил он.
— Что вы хотите этим сказать, Керри?
На ее лице отразились смятение и горе.
Ее как ножом полоснули слова о каком-то «обеспечении» вне крепкой ограды брака.