С ее уст чуть было не сорвалось:
«А что там было?» — но тут ее собеседник добавил:
— Вашего мужа я там видел.
Недоумения как не бывало, — ее охватили жгучие подозрения.
— Да, — осторожно сказала она. — И что же, было интересно?
Муж лишь вкратце рассказал мне об этом.
— Очень интересно!
Один из лучших любительских спектаклей, на которых я когда-либо присутствовал.
Там выступала одна артистка, которая нас всех поразила.
— Вот как! — произнесла миссис Герствуд.
— Да, жаль, что вы не могли прийти.
Я был огорчен, когда узнал, что вы плохо себя чувствуете.
«Плохо себя чувствую!»
Миссис Герствуд была так ошеломлена, что чуть не повторила эти слова вслух.
Она с трудом подавила желание опровергнуть ложь и расспросить собеседника и почти проскрежетала:
— Да, мне тоже очень жаль.
— По-видимому, сегодня на бегах будет много народу, — продолжал человек с биноклем, переводя разговор на другую тему.
Жена управляющего баром очень хотела бы продолжить расспросы, но ей больше не представилось удобного случая.
Миссис Герствуд совсем растерялась. Ей хотелось все как следует обдумать, она не могла понять, что заставило мужа объявить ее больной, когда она была совершенно здорова.
Вот-еще одно доказательство, что ее общество нежелательно Герствуду и он придумывает всевозможные причины для объяснения ее отсутствия.
Она твердо решила подробнее разузнать об этом деле.
— Вы были вчера на спектакле? — спросила она одного из друзей Герствуда, который подошел поздороваться с нею, когда она уже сидела в ложе.
— Да, — ответил тот.
— Очень жаль, что вас не было.
— Я себя неважно чувствовала, — пояснила миссис Герствуд.
— Да, ваш муж говорил мне.
Очень интересный спектакль.
Играли гораздо лучше, чем я ожидал.
— Было много народу?
— Полным-полно! — воскликнул собеседник.
— Настоящее празднество «Лосей».
Я видел многих из наших общих знакомых. Миссис Гаррисон, миссис Барнс, миссис Коллинс.
— Весь цвет общества.
— Совершенно верно.
Моя жена получила большое удовольствие.
Миссис Герствуд прикусила губу.
«Вот оно что! — подумала она. — Так-то он поступает.
Рассказывает друзьям, что я больна и не могу прийти».
Миссис Герствуд задумалась. Что могло побудить ее мужа пойти без нее?
Тут что-то неладно.
Она тщетно ломала голову над этой загадкой.
Вечером, когда Герствуд вернулся домой, она была в том мрачном состоянии, когда хочется лишь одного — допытаться и мстить.
Она во что бы то ни стало решила узнать, что означает его странное поведение.
Миссис Герствуд была убеждена, что за всем этим таится гораздо больше, чем она слышала. К недоверию и злости, еще не утихшей в ней после утренней ссоры, прибавилось ядовитое любопытство.
Олицетворением надвигающейся катастрофы ходила она по дому, с глазами, обведенными темными тенями, и гневной складкой у жесткого рта.
А Герствуд, что вполне понятно, пришел домой в самом радужном настроении.
Под впечатлением свидания с Керри и ее согласия он готов был петь от радости.
Он гордился собою, гордился своим успехом, гордился своей Керри.
Он готов был обнять весь мир и в эту минуту не испытывал ни малейшей неприязни к жене.
Ему хотелось быть добрым, забыть о ее присутствии и жить в атмосфере вновь возвращенной молодости и радости.