— Я выясню свои права.
Если ты не хочешь говорить со мной, то, может быть, поговоришь с моим адвокатом.
Миссис Герствуд великолепно играла свою роль, и ее слова оказали свое действие.
Герствуд чувствовал, что потерпел полное поражение.
Он понял, что имеет дело отнюдь не с пустой похвальбой.
Ему стало ясно, что он попал в чрезвычайно сложную ситуацию.
Он не знал, как продолжать разговор.
Вся сегодняшняя радость исчезла.
Герствуд был встревожен, озлоблен и глубоко несчастлив.
Что же теперь делать?
— Поступай, как тебе угодно, — сказал он наконец.
— Я не желаю иметь с тобой ничего общего. И с этими словами он вышел из комнаты.
23.
Душевные муки. Еще одна ступень позади
К тому времени, когда Керри добралась домой, ее снова стали терзать сомнения и опасения, всегда возникающие при недостатке решимости.
Она никак не могла убедить себя, что поступила правильно, дав Герствуду обещание, и не знала, должна ли теперь сдержать свое слово.
В его отсутствие она перебрала в уме все случившееся и обнаружила много таких препятствий, которые раньше, во время пылких объяснений Герствуда, не приходили ей в голову.
Сейчас она сообразила, в какое двусмысленное положение поставила себя, согласившись выйти замуж за Герствуда, хотя он должен был считать ее замужней женщиной.
Вспомнила она и многое из того, что сделал для нее в свое время молодой коммивояжер, и подумала, что с ее стороны было бы очень некрасиво уйти от него, не сказав ни слова. А кроме того, что будет дальше?
Сейчас она живет в уюте и комфорте, а это весьма убедительный аргумент для человека, который боится жизни.
«Ведь ты не знаешь, что тебя ждет, — шептал ей внутренний голос.
— На свете много бедствий.
За стенами этого дома много несчастных женщин. Там люди ходят, протягивая руку за куском хлеба.
Никогда нельзя знать, что случится с тобою.
Вспомни-ка время, когда ты, голодая, бродила по городу.
Не упускай того, что у тебя есть!»
Как ни странно, но, несмотря на чувства, которые Керри питала к Герствуду, ему не удалось подчинить ее себе.
Она слушала, улыбалась, одобряла его намерения и все же окончательно не соглашалась.
Очевидно, Герствуду не хватало силы воли, а страсти его — той мощи, которая отметает в сторону разум, разбивает вдребезги все теории и доводы и на время отнимает всякую способность логического мышления.
Почти каждому мужчине дано раз в жизни зажечься такой могучей страстью, но обычно это бывает лишь в молодости, и тогда возникает счастливый союз.
Герствуд, человек уже зрелый, не сохранил огня юности, хотя и был сейчас охвачен пылкой, безрассудной страстью.
Эта страсть была достаточно сильна, чтобы вызвать в Керри влечение к нему, пожалуй, даже чтобы заставить ее вообразить, будто она любит его.
Такое нередко случается с женщинами, и причиной тому служит их склонность к любви и жажда сознавать, что они любимы.
Желание быть под надежной защитой, стать предметом нежных забот, встречать во всем сочувствие — неотъемлемая черта женского характера.
А если к этому примешивается еще природная эмоциональность, то женщине бывает трудно отказать мужчине, и поэтому ей кажется, что она влюблена.
Вернувшись домой, Керри переоделась и стала приводить в порядок комнату, так как уборка, которую производила горничная, не удовлетворяла ее.
Особенно манера горничной расставлять мебель.
Например, она неизменно задвигала в угол комнаты качалку, которую Керри любила ставить у окна.
Сегодня она, поглощенная своими мыслями, не сразу заметила, что качалка не на своем месте.
Часов около пяти пришел Друэ.
Он был в весьма возбужденном состоянии. Твердо решив узнать правду об отношениях между Керри и Герствудом, Друэ весь день ломал над этой загадкой голову и потому чувствовал себя усталым и хотел поскорей покончить с ней.
Он не предвидел каких-либо серьезных осложнений, но все-таки не решался начать разговор.
Керри, утомленная собственными раздумьями, сидела у окна и, покачиваясь в качалке, глядела на улицу.
— Что ты сегодня так мечешься? — невинным тоном спросила она, удивленная торопливыми движениями и плохо скрываемым волнением Друэ.
Друэ все еще колебался. Сейчас, в присутствии Керри, он не мог решить, как ему держать себя.
Он не был дипломатом.
Он не умел читать чужие мысли и вообще не был наблюдателен.
— Когда ты пришла домой? — с глупым видом спросил он.
— С час назад, — ответила Керри.
— А почему ты спрашиваешь?