— На твоем месте, — продолжал Друэ, оставляя без внимания ее последние слова, — на твоем месте я не стал бы связываться с ним.
Ведь он женат.
— Кто… кто женат? — запинаясь, переспросила Керри.
— Как кто? Герствуд, конечно, — ответил Друэ. От него не укрылось то впечатление, которое произвели его слова.
— Герствуд!.. — воскликнула, вскакивая, Керри.
Она то краснела, то бледнела. Ошеломленная, она не в состоянии была разобраться в том, что происходит у нее в душе; комната ходуном ходила перед ее глазами.
— Кто тебе сказал, что он женат? — спросила Керри, совсем забывая о том, что выдает себя, проявляя к этому такой интерес.
— Да я сам знаю, — ответил Друэ.
— Мне это очень давно известно.
Керри тщетно пыталась собраться с мыслями.
Вид у нее был жалкий и растерянный, но вместе с тем в душе ее шевелились чувства, ничего общего не имеющие с гибельной трусостью.
— Мне казалось, я говорил тебе об этом, — добавил Друэ.
— Нет, ты мне ничего подобного не говорил! — возразила Керри, вновь обретая дар речи.
— Ты ничего подобного не говорил! — еще раз повторила она.
Друэ в изумлении слушал ее.
Это было что-то новое.
— А мне казалось, я говорил, — сказал он.
Керри угрюмо обвела глазами комнату и подошла к окну.
— Ты не должна была заводить с ним шашни после всего, что я для тебя сделал, — обиженным тоном произнес Друэ.
— Ты? — воскликнула Керри. — Ты?!
А что ты такое для меня сделал?
В ее маленькой головке теснилось множество противоречивых мыслей, порождавших столь же противоречивые чувства. И стыд от сознания, что ее изобличили во лжи, и негодование на коварство Герствуда, и озлобление против Друэ, сделавшего ее посмешищем в собственных глазах.
Одно было ясно: во всем виноват Друэ.
В этом не могло быть никакого сомнения.
Зачем он привел к ней этого Герствуда, женатого человека, ни словом не предупредив ее?
Но не о Герствуде и о его вероломстве надо сейчас думать, — а вот почему Друэ так поступил с нею?
Почему он вовремя не предостерег ее?
И теперь он, обманувший ее доверие, смеет еще стоять перед ней и говорить о том, что он для нее сделал!
— Вот это мне нравится! — воскликнул Друэ, далеко не отдавая себе отчета в том, какую бурю вызвали его слова в душе Керри.
— По-моему, я очень многое для тебя сделал.
— По-твоему? Вот как? — отозвалась Керри.
— Ты обманул меня — вот что ты сделал.
Ты приводишь сюда своих приятелей и выставляешь их передо мной в ложном свете.
А меня выдаешь за… О! Голос Керри сорвался, и она трагическим жестом сжала руки.
— Но все-таки я не вижу, какая между всем этим связь? — сказал Друэ, окончательно растерявшись.
— Ты не видишь? — сказала Керри, овладев собой и крепко стиснув зубы.
— Конечно, ты не видишь! — продолжала она.
— Ты вообще ничего не видишь.
Ты не мог вовремя предупредить меня, да?
Ты молчал до тех пор, пока не стало поздно.
А теперь ты еще шпионишь за мной, собираешь сплетни и еще говоришь, что ты для меня много сделал!
Друэ и не подозревал, что Керри способна на подобные вспышки.
Она пылала от негодования, глаза ее метали искры, губы дрожали, и все тело трепетало от обиды, которая, по ее мнению, была ей нанесена.
— Кто за тобой шпионит? — пробормотал Друэ; он смутно сознавал, что виноват, но в то же время был вполне уверен, что с ним поступили очень нехорошо.
— Ты! — бросила ему в ответ Керри.
— Ты отвратительный, самовлюбленный трус, вот ты кто!
Будь в тебе хоть что-то от настоящего мужчины, тебе бы и в голову не пришло так поступать!
Друэ даже рот раскрыл от изумления.
— Я не трус! — ответил он.
— И я желаю знать, почему ты шляешься по городу с другими мужчинами.