Иди сюда.
Дай мне твою руку.
Что это?
О, это твой саквояж.
Диксон закрыла ставни. Вот это — папин кабинет, я могу принести тебе стул, чтобы ты мог немного отдохнуть, пока я пойду и скажу ему.
Маргарет на ощупь нашла свечку и спички.
Внезапно, когда слабый свет осветил их, она ощутила робость.
Она заметила, что цвет лица ее брата был необычно темным, и поймала внимательный взгляд пары удивительно красивых голубых глаз, что внезапно заблестели, когда Фредерик понял, что сестра тоже украдкой изучает его.
Но хотя брат и сестра взглядами выразили взаимную симпатию друг к другу, они не обменялись ни словом. Маргарет была уверена, что полюбит брата, как товарища, так же сильно, как уже любит его как близкого родственника.
На сердце у нее было замечательно легко, когда она поднялась наверх. Печаль стала меньше, и она была не такой тяжелой из-за присутствия рядом того, кто точно также переживал горе, как и она сама.
Даже подавленность отца не могла ослабить ее радость.
Он по-прежнему сидел, беспомощно облокотившись на стол. Но у нее было заклинание, которое поднимет его.
И она воспользовалась им, возможно, слишком настойчиво, так как тоже нуждалась в утешении.
? Папа, — сказала она, нежно обнимая его за шею. Подняв его усталую голову с легким принуждением и обняв ее руками, она смогла взглянуть ему в глаза, наполняя его собственной силой и уверенностью.
— Папа! Угадай, кто здесь!
Он посмотрел на нее, и она увидела в их туманной печали легкий проблеск догадки, которую он отклонил как нелепую выдумку.
Он отвернулся и опять спрятал лицо в руках, лежавших на столе, как и раньше.
Она услышала его шепот и наклонилась, чтобы послушать.
? Я не знаю.
Не говори мне, что это Фредерик… не Фредерик.
Я не вынесу этого — я слишком слаб.
А его мать умирает! Он начал плакать и причитать, как ребенок.
Его слова так отличались от того, на что надеялась Маргарет и что ожидала услышать, что она отвернулась разочарованная и помолчала минуту.
Затем она снова заговорила — совсем другим тоном — не так ликующе, но более ласково и деликатно.
? Папа, это Фредерик!
Подумай о маме, как она обрадуется!
И как мы должны радоваться ради нее!
И ради него тоже, ради нашего бедного мальчика!
Мистер Хейл не изменил позы, но казалось, что он пытается осознать случившееся.
? Где он? — спросил он наконец, по-прежнему пряча лицо.
? В твоем кабинете, совершенно один.
Я зажгла свечу и поднялась сказать тебе.
Он совершенно один и недоумевает, почему…
? Я пойду к нему, — прервал ее отец. Он поднялся и оперся на ее руку, как слепой на поводыря.
Маргарет подвела его к двери кабинета, но она была так взволнована, что почувствовала, что не сможет вынести их встречи.
Она повернулась и побежала наверх, горько плача.
Впервые за несколько дней она позволила себе подобное облегчение.
Теперь она почувствовала, каким огромным было напряжение.
Но Фредерик приехал!
Он — любимый брат — был здесь, в безопасности, снова с ними!
Она едва могла поверить в это.
Маргарет перестала плакать и открыла дверь своей спальни.
Она не слышала звука голосов и испугалась, что это ей приснилось.
Она спустилась вниз и прислушалась у двери кабинета.
Да, они действительно были там, этого было достаточно.
Она пошла на кухню и помешала угли в камине, зажгла свечи и приготовила еду, чтобы скиталец подкрепил свои силы.
Как удачно, что мама спит!
Она поняла, что это так, по свету свечи, который пробивался через замочную скважину двери ее спальни.
Путешественнику необходимо отдохнуть и прийти в себя, и первое волнение от встречи с отцом должно улечься, прежде чем матери станет известно о необычном событии.
Когда все было готово, Маргарет открыла дверь кабинета и вошла как служанка с полным подносом, держа его на вытянутых руках.