? Попроси мистера Белла, — сказал он глухим голосом.
? Мистера Белла?! — удивилась она.
— Мистера Белла из Оксфорда?
? Мистера Белла, — повторил он.
— Да.
Он был моим шафером.
Маргарет поняла, чем объяснялось подобное решение отца.
? Я напишу ему сегодня же, — ответила она.
Он опять погрузился в молчание.
Все утро Маргарет тяжело трудилась, желая отдохнуть от постоянной суеты скорбных дел.
Ближе к вечеру Диксон сказала ей:
? Я сделала это, мисс.
Я очень боялась за хозяина, что он помешался от горя.
Он весь день просидел с бедной миссис, и когда я подслушала у двери, я услышала, что он без конца с ней разговаривает, будто она живая.
Когда я вошла, он сидел довольно спокойный, но потупился.
Поэтому я подумала про себя, что, должно быть, напугала его. И если сначала это потрясет его, то потом пойдет ему на пользу.
Я сказала ему, что думаю, что для мастера Фредерика небезопасно находиться здесь.
И я так считаю.
Во вторник на улице я встретила человека из Саутгемптона, впервые с тех пор, как мы приехали в Милтон. Думаю, немногие из них сюда приезжают.
Вот, это был молодой Леонардс — сын старого торговца тканями Леонардса — самый большой бездельник на свете. Он довел отца почти до смерти, а сам сбежал за море.
Я никогда не выносила его.
Он был на «Орионе» в то же самое время, что и мастер Фредерик, я знаю. Хотя я не помню, был ли он там во время мятежа.
? Он узнал тебя? — спросила Маргарет пылко.
? И это самое худшее.
Не думаю, что он узнал бы меня, если бы я, как последняя дура, не назвала его по имени.
Понимаете, он из Саутгемптона и оказался в незнакомом месте, иначе я никогда бы не назвала земляком такого отвратительного, никчемного парня.
Он сказал:
«Мисс Диксон! Кто бы мог подумать, что я встречу вас здесь?
Но возможно, я ошибаюсь, и вы больше не мисс Диксон?»
Я сказала, что он может обращаться ко мне как к незамужней леди, хотя если бы я не была такой разборчивой, я бы уже вышла замуж.
Он был достаточно вежлив со мной и говорил, что «он-де не мог поверить, что встретил меня».
Но такой парень не обведет меня вокруг пальца, так я ему и сказала. И в отместку я спросила о его отце, будто они были лучшими друзьями, — я-то знала, что он выгнал его из дома.
Потом, чтобы досадить мне — видите, мы стали грубить, хоть и оставались вежливыми друг с другом, — он начал спрашивать о мастере Фредерике и рассказал, в какую неприятность тот попал, и как его повесят за участие в мятеже, если поймают, и как обещали награду в сто фунтов за его поимку, и какое бесчестье он принес своей семье — и все это, чтобы досадить мне, понимаете, моя дорогая, потому что когда-то я помогла старому мистеру Леонардсу задать Джорджу хорошую трепку, еще в Саутгемптоне.
Как будто неприятности мастера Фредерика когда-нибудь отмоют Джорджа Леонардса добела или он перестанет быть отвратительным, грязным мерзавцем! Поэтому я ответила ему, что другие семьи были бы рады, если бы считали, что честно зарабатывают на жизнь, поскольку я знала тех, у которых были причины краснеть за своих сыновей и выгнать их из дома.
Но этот нахал мне ответил, что он находится в секретном положении, и если я знаю какого-нибудь молодого человека, который к своему несчастью поступил дурно, а потом захотел исправиться, он не возражал бы взять его под свое покровительство.
Да кто он такой!
Взял и разбередил рану.
Я давно так плохо себя не чувствовала, как в тот день, пока стояла и разговаривала с ним.
Я могла расплакаться от досады, что мне не удалось больнее досадить ему. А он продолжал улыбаться мне в лицо, как будто принял все мои любезности за чистую монету. И я не могла понять, что он думает о том, что я сказала, потому что была уж слишком зла от его речей.
? Но ты ничего не сказала ему о нас… о Фредерике?
? Нет, — ответила Диксон.
— У него не хватило ума спросить, где я остановилась. Да и я бы не сказала ему, даже если бы он спросил.
Так же как и я не спросила его, какое-такое у него было важное положение.
Он ждал омнибус. И когда тот подъехал, он остановил его.
Но чтобы довести меня вконец, этот наглец обернулся, прежде чем встать на подножку, и сказал:
«Если вы поможете мне заманить в ловушку лейтенанта Хейла, мисс Диксон, мы с вами разделим награду.
Я знаю, вы бы хотели быть моим партнером, не так ли?
Не робейте, скажите «да»».
И он впрыгнул в омнибус, а я увидела его уродливое лицо — он смотрел на меня со злобной усмешкой и думал, что его последние слова добили меня.
Маргарет почувствовала себя очень неуютно после рассказа Диксон.