На прошлой неделе я выходила намного позже.
Мистер Хейл вместе с сыном вошел в комнату, где лежало тело миссис Хейл.
Маргарет была рада, когда прощание закончилось — прощание с мертвой матерью и живым отцом. Она поторапливала Фредерика, чтобы не мучить отца.
Отчасти из-за этого, отчасти из-за ошибок в
«Железнодорожном путеводителе», Маргарет и Фредерик, прибыв на станцию Аутвуд, выяснили, что у них есть еще почти двадцать минут в запасе.
Касса была закрыта — поэтому они не могли взять билет.
Брат с сестрой спустились по лестнице, ведущей к площадке, расположенной ниже железнодорожных путей.
Неподалеку от проселочной дороги простиралось поле, которое пересекала широкая гаревая дорожка. Они прогуливались по ней взад и вперед.
Рука Маргарет покоилась на руке Фредерика.
Он нежно ее пожал.
? Маргарет!
Я посоветуюсь с мистером Ленноксом, есть ли у меня шанс оправдаться, чтобы я мог вернуться в Англию, когда захочу. Я сделаю это ради тебя. В первую очередь ради тебя.
Мне невыносимо думать, что ты окажешься одна, если что-то случится с отцом.
Он очень изменился — он ужасно потрясен.
Мне бы хотелось, чтобы ты заставила его подумать о поездке в Кадис.
Что ты будешь делать, если он умрет?
У тебя здесь нет друзей.
У нас на удивление мало родственников.
Маргарет едва сдерживалась, чтобы не заплакать от его нежного заботливого тона. Фредерик говорил ей о событии, которое она сама не считала таким уж невероятным, — так сильно испытания последних месяцев повлияли на мистера Хейла.
Но она постаралась овладеть собой и ответила брату:
? За последние два года в моей жизни произошло так много странных и неожиданных перемен, что я давно уже не пытаюсь загадывать наперед.
Я стараюсь думать только о настоящем.
Она замолчала. Они остановились на краю поля у перелаза, ведущего на дорогу. Садившееся солнце светило им в лицо.
Фредерик держал сестру за руку и вглядывался с тоскливым беспокойством в ее глаза, читая в них больше забот и тревоги, чем она выражала словами.
Маргарет продолжила:
? Мы будем часто писать друг другу; я обещаю писать тебе обо всех своих тревогах, я знаю, тебе так будет спокойнее.
Папа… — она чуть заметно запнулась, но Фредерик почувствовал внезапную дрожь ее руки и повернулся лицом к дороге, по которой медленно ехал всадник. Когда он проезжал мимо перелаза, Маргарет поклонилась, — на ее поклон сухо ответили.
? Кто это? — спросил Фредерик, хотя всадник все еще мог его слышать.
Маргарет выглядела подавленной; отвечая брату, она покраснела:
? Мистер Торнтон. Ты уже видел его раньше.
? Только со спины.
Он — неприятный мужчина.
Какой у него сердитый взгляд!
? Что-то, должно быть, рассердило его, — ответила Маргарет сконфуженно.
— Ты бы никогда не посчитал его неприятным, если бы увидел, как он разговаривал с мамой.
? Я думаю, что пора идти и купить билет.
Если бы я знал, что будет так темно, мы бы не отослали кэб, Маргарет.
? О, не беспокойся об этом.
Если я захочу, я смогу взять кэб здесь или вернусь к железнодорожным путям, — на всем пути до дома от станции будут магазины, люди и фонари.
Не думай обо мне, береги себя.
Мне плохо от мысли, что Леонардс может оказаться в том же самом поезде.
Посмотри хорошо в вагоне, прежде чем садиться.
Они вернулись на станцию.
Маргарет сама вошла внутрь, где ярко горел газовый фонарь, и купила билет.
Несколько человек праздно прогуливались в зале.
Один из них уставился на Маргарет с откровенным восхищением и без тени стеснения. Она ответила ему надменным взглядом и поспешила к брату, который ждал ее снаружи.
? Ты взял свой саквояж?
Давай погуляем по платформе, — сказала она, немного волнуясь от мысли, что скоро останется одна. Ее храбрость испарялась быстрее, чем она признавалась в этом себе.
Она слышала шаги за спиной. Шаги затихали, когда Маргарет с Фредериком останавливались, смотрели на пути и прислушивались к свисту приближающегося поезда.
Брат и сестра не разговаривали — их сердца были переполнены.