Через мгновение поезд уже будет здесь. Еще минута — и Фредерик уедет.
Маргарет почти сожалела о той настойчивости, с которой она упрашивала его уехать в Лондон. Это увеличивало опасность — его могли обнаружить.
Если бы он отплыл в Испанию из Ливерпуля, он мог бы быть за границей уже через два или три часа.
Фредерик повернулся лицом к фонарю, в котором яркое пламя металось от ветра.
Неопрятный человек в одежде носильщика бросился к ним. Он, казалось, был зверски пьян.
? С вашего позволения, мисс! — сказал он, грубо отталкивая Маргарет в сторону и хватая Фредерика за воротник.
? Ваше имя Хейл, я полагаю?
Через секунду — Маргарет не видела как, поскольку все плыло перед глазами — каким-то ловким приемом Фредерик оттолкнул своего противника, и тот упал с платформы, возвышающейся над землей на три-четыре фута, в сторону путей.
Там он и остался лежать.
? Беги, беги! — задыхаясь, произнесла Маргарет.
— Поезд уже здесь.
Это был Леонардс, да? Беги же!
Я понесу твой саквояж, — она рукой толкнула его изо всех сил.
Дверь вагона была открыта, — Фредерик запрыгнул туда. А потом наклонился и сказал:
? Да благословит тебя бог, Маргарет! Поезд тронулся, а она осталась стоять в одиночестве.
Она была настолько подавлена и слаба, что ей едва хватило сил зайти в дамскую комнату и немного посидеть там.
Все произошло так быстро, и сейчас она была в ужасном смятении.
Если бы поезд не подошел вовремя, тот человек снова бы запрыгнул на платформу, позвал на помощь, и Фредерика наверняка арестовали бы.
Ей хотелось знать, поднялся ли тот человек. Она попыталась вспомнить, видела ли она, как он пошевелился. Она раздумывала, мог ли он быть серьезно ранен.
Наконец Маргарет отважилась выйти. Платформа была еще освещена, но уже почти пустынна. Она подошла к краю и глянула вниз почти со страхом.
Там никого не было, и она обрадовалась, что заставила себя пойти и проверить, иначе ужасные мысли преследовали бы ее во сне.
И все равно она была напугана и взволнованна, и поняла, что не может идти домой вдоль дороги, которая выглядела сейчас такой темной и пустынной.
Она подождет, пока подойдет поезд из Лондона и сядет на него.
Но что, если Леонардс запомнил ее как спутницу Фредерика?!
Маргарет огляделась, прежде чем рискнуть пойти в кассу и взять билет.
Там стояли несколько служащих и громко разговаривали между собой.
? Леонардс снова напился! — сказал один, похоже главный.
— Ему понадобится все его хваленое влияние, чтобы сохранить за собой это место на этот раз.
? Где он? — спросил другой, пока Маргарет спиной к ним пересчитывала сдачу дрожащими пальцами, не смея повернуться, пока не услышит ответ.
? Не знаю.
Он пришел не более пяти минут назад, долго рассказывал о своем падении, ужасно ругался. Он хотел одолжить немного денег у меня, чтобы поехать в Лондон на следующем поезде.
Он надавал кучу обещаний, но я не слушал его. Я велел ему идти и заниматься своим делом, и он вышел через переднюю дверь.
? Он в ближайшем кабаке, клянусь! — произнес первый говоривший.
— Твои деньги тоже окажутся там, если ты был таким дураком и одолжил ему.
? Ни за что!
Я знаю, что означает его Лондон.
Он никогда не вернет мне эти пять шиллингов…
Теперь Маргарет с нетерпением ожидала прибытия поезда.
Она снова спряталась в дамской комнате, ей казалось, что каждый шорох — это шаги Леонардса, что каждый громкий и возбужденный голос — его.
Но никто не подходил к ней, пока не пришел поезд. Носильщик проводил ее к вагону, а она не осмеливалась посмотреть ему в лицо, пока они шли, и лишь потом увидела, что это был не Леонардс.
Глава XXXIII Покой
«Пусть не тревожась, спит она,
Хотя постель и холодна!
Прощай и жди минуты той,
Когда приду я за тобой».
Генри Кинг «Траурная элегия» Пер. В.В. Лунина
Дома было непривычно тихо.
Мистер Хейл позаботился, чтобы по возвращении Маргарет смогла подкрепить свои силы, а потом, сев в свое любимое кресло, погрузился в печальные, тревожные мысли.
Диксон бранила и наставляла Мэри Хиггинс на кухне. Ее брань не стала менее выразительной из-за того, что Диксон пришлось перейти на сердитый шепот. Если бы она говорила громко, то проявила бы неуважение к покойной.