Но я не хочу ехать.
Мы будем надеяться, что мистер Леннокс хорошо справится с этим делом, и Фредерик сможет привезти и показать нам Долорес, когда они поженятся.
А что касается Эдит, — полк не будет долго оставаться на Корфу.
Возможно, мы увидим их обоих здесь еще до конца следующего года.
Веселые темы для разговора у мистера Хейла закончились.
Какие-то болезненные воспоминания опять всплыли в его памяти, и он опять погрузился в молчание.
Маргарет сказала:
? Папа… ты видел Николаса Хиггинса на похоронах?
Он был там, и Мэри тоже.
Бедняга! Он только так смог показать сочувствие.
У него доброе и горячее сердце, и он прячет его за грубоватыми и резкими манерами.
? Я уверен в этом, ? ответил мистер Хейл. ? Я все время это видел, даже когда ты пыталась убедить меня, что в нем столько недостатков.
Мы пойдем и навестим его завтра, если у тебя достаточно сил, чтобы выдержать такую долгую прогулку.
? О, да.
Я хочу навестить его.
Мы не заплатили Мэри. Точнее, она отказалась брать деньги, так говорит Диксон.
Мы пойдем так, чтобы застать его дома после обеда, перед тем как он уйдет на работу.
Ближе к вечеру мистер Хейл сказал:
? Я почти ожидал, что мистер Торнтон придет.
Он вчера говорил о книге, которая у него есть, и которую я хотел посмотреть.
Он сказал, что постарается принести ее сегодня.
Маргарет вздохнула.
Она знала, что он не придет.
Он постарается не встречаться с ней, пока ее позор слишком свеж в его памяти.
Само упоминание его имени воскресило в памяти все тревоги, и она вновь почувствовала себя усталой и слабой.
Внезапно ее поразила мысль, что таким странным способом она поощряет отца бдительно заботиться о ней весь день.
Она села и предложила почитать ему вслух.
Его зрение уже ослабло, и он с радостью принял ее предложение.
Она хорошо читала ? с должным выражением. Но если бы кто-нибудь спросил Маргарет, о чем она читала, она бы не смогла ответить.
Ее поразила собственная неблагодарность к мистеру Торнтону, так как утром она отказалась признать доброту, которую он оказал ей.
О! Она не должна была так думать!
Она была труслива, она много ошибалась. Но она не была неблагодарной.
В ее сердце рождалась теплота при одной мысли о том, как она благодарна человеку, который имеет причину презирать ее.
Его основание для презрения было таким справедливым, что она стала бы меньше уважать его, если бы узнала, что он легко простил ее и забыл о случившемся.
Но теперь она в полной мере испытывала уважение к нему, и это доставляло ей удовольствие.
Он не мог запретить ей этого; это было единственное утешение среди всех несчастий.
Поздно вечером принесли ожидаемую книгу «с добрыми пожеланиями от мистера Торнтона и желанием узнать, как здоровье мистера Хейла».
? Скажи, что мне намного лучше, Диксон, но что мисс Хейл…
? Нет, папа, ? возразила Маргарет пылко, ? не говори ничего обо мне.
Он не спрашивает.
? Мое дорогое дитя, как ты дрожишь! ? сказал мистер Хейл несколько минут спустя. ? Тебе нужно немедленно лечь.
Ты очень побледнела.
Маргарет не отказалась лечь, хотя ей совсем не хотелось оставлять отца одного.
Ей нужно было отдохнуть в одиночестве после дня, занятого размышлениями и покаянием.
Но на следующий день она выглядела, как обычно. Лишь изредка печаль и уныние овладевали ею. Но чем лучше она себя чувствовала, тем глубже ее отец погружался в размышления о жене, которую он потерял.
Глава XXXVI Союз ? не всегда сила
«За гробом вослед провожатые шли,
И плакальщиц стоны звучали вдали».
Перси Биши Шелли «Мимоза», пер. К. Бальмонта