Кирка, топор, секач!
И серп, чтоб жать, коса — косить,
И цеп, чтоб зерна молотить.
И вот батрак готов
Работать долго и упорно,
Умеет все, пройдя урок
В тяжелой школе жизни».
Томас Худ «Песня работника»
Дверь у Хиггинсов была закрыта и на следующий день, когда Маргарет с отцом пришли навестить вдову Баучера. От одного из соседей они узнали, что Николаса сейчас нет дома.
Он, тем не менее, зашел проведать миссис Баучер прежде, чем заняться своими делами.
У Маргарет и у мистера Хейла на душе остался неприятный осадок после посещения миссис Баучер. Она считала, что муж плохо с ней обошелся, покончив с собой. В ее словах была доля правды, оттого было трудно их опровергнуть.
Все же, было неприятно видеть, что все мысли миссис Баучер заняты только собой и собственным положением, — даже несчастных детей она считала обузой и испытывала к ним какую-то животную неприязнь.
Маргарет пыталась поговорить со старшими детьми, пока ее отец увещевал вдову, советуя ей обратиться с молитвой к богу, а не просто жаловаться на тяжкую судьбу.
Маргарет заметила, что дети искреннее и сильнее оплакивали отца, нежели их мать.
Заикаясь от нетерпения, они рассказывали, что папочка был добрым, что он был нежен с ними, что часто исполнял их прихоти.
? А тот, кто лежит наверху, правда папочка? Он не похож на него.
Я боюсь его, а я никогда не боялся папы.
У Маргарет защемило сердце, когда она услышала, что мать, требуя к себе сочувствия, водила детей наверх посмотреть на их обезображенного отца.
Теперь к глубокой печали в детских сердцах примешался страх перед покойником. Маргарет пыталась занять мысли детей тем, что они смогли бы сделать для матери, а вернее тем, что сам отец попросил бы их сделать.
Она больше преуспела в своих попытках, чем ее отец.
Дети начали понемногу убирать грязную комнату. Но мистер Хейл рассказывал слабой больной о слишком высоких и малопонятных для нее материях. Находясь в оцепенении, она не могла думать о том, как страдал ее муж перед тем, как решился на этот последний ужасный шаг. Она думала только о том, как гибель мужа повлияла на нее. Она не могла проникнуться мыслью о бесконечном милосердии Бога, который не вмешался, чтобы предотвратить гибель ее исстрадавшегося мужа. И хотя втайне миссис Баучер винила мужа за то, что он поддался отчаянию, и не признавала, что у него была причина совершить самоубийство, вслух она безжалостно ругала всех тех, кто мог тем или иным образом довести его до такого отчаяния: хозяев ? в частности, мистера Торнтона, на фабрике которого вспыхнул бунт, и который после того, как вышел приказ о задержании бунтовщиков, забрал свое заявление назад, союз рабочих, представителем которого для бедной женщины был Хиггинс, детей ? их было так много, они были вечно голодны и страшно шумели, ? все объединились в огромную армию ее личных врагов, по вине которых она стала теперь беспомощной вдовой.
От этих бесконечных неразумных обвинений Маргарет пришла в уныние. И когда они вышли от Баучеров, она поняла, что ей не удастся развеселить отца.
? Это городская жизнь, ? сказала она. ? Их нервы расшатаны постоянной спешкой и борьбой за существование. Да к тому же эти дома-темницы сами по себе вызывают уныние и беспокойство в душе.
В деревне люди больше времени проводят вне дома, — даже дети, и даже зимой.
? Но люди должны жить в городах.
А в деревне некоторые приобретают такой закоснелый склад ума, что становятся почти фаталистами.
? Да, я знаю об этом.
Я полагаю, и городской, и деревенский образ жизни готовят людям свои испытания и свои соблазны.
Жителю города трудно быть терпеливым и спокойным, а деревенский житель редко бывает активным и готовым к необычным и непредвиденным случаям.
И тем и другим трудно думать о будущем: горожанам ? потому что настоящее полно беспокойства и суеты, селянам ? потому что все располагает их к простому существованию, где нет места мечтам и чаяниям.
? Таким образом, и беспрестанная суета, и глупое довольство настоящим приведут к одному и тому же неутешительному итогу.
Но эта бедная миссис Баучер! Как мало мы можем для нее сделать.
? И все же мы не смеем оставить ее и не попытаться что-то сделать, хотя наши попытки кажутся такими бесполезными.
О, папа! В этом мире так тяжело жить!
? Так и есть, дитя мое.
Во всяком случае, мы теперь ощущаем это в полной мере. Но мы были очень счастливы, даже в горе.
Каким счастьем стал для нас визит Фредерика!
? Да, так и было, ? радостно ответила Маргарет. ? Все было так таинственно и запретно, и полно очарования.
Но внезапно она замолчала.
Ее воспоминания о приезде Фредерика были отравлены мыслью о собственной трусости.
Она всегда презирала в других отсутствие смелости, слабость духа, которая вела к обману.
И вот теперь она сама могла назвать себя слабодушной и трусливой!
Потом Маргарет вспомнила о том, что мистеру Торнтону известно о ее обмане.
Она задумалась, беспокоило бы ее так же сильно мнение о ней кого-то еще.
Она пыталась представить, как признается в обмане тете Шоу и Эдит, отцу, капитану и мистеру Ленноксу, или Фредерику.
Мысль о том, что брат узнает, что она сделала даже ради его пользы, была самой болезненной, потому что брат и сестра только что обрели взаимную любовь и уважение. Но даже невысокое мнение Фредерика о ней не заставило бы ее страдать так, как страдала она сейчас. Все было незначительным по сравнению со стыдом, давящим стыдом, который она ощущала, думая о встрече с мистером Торнтоном.
И все же ей хотелось увидеть его, пройти через этот стыд, чтобы понять, что он о ней думает.
Ее щеки пылали, когда она вспомнила, как с пренебрежением отзывалась о торговцах в первые дни их знакомства. Она говорила, что торговле изначально присущ обман: сбывая товары низкого качества, торговцы выдавали их за первосортные или получали кредит под обеспечение, которого на самом деле не имели.
Она вспомнила взгляд мистера Торнтона, полный спокойного презрения, когда в нескольких словах он дал ей понять, что в огромной системе торговли все бесчестные сделки, в конце концов, неизбежно приводят к большим убыткам, и что проводить подобные сделки просто ради ничтожного успеха глупо и неблагоразумно, — как в торговле, так и в жизни.