? Но мисс Хейл была там?
Он не ответил.
? С молодым мужчиной?
Мистер Торнтон опять промолчал.
Наконец он сказал:
? Я сказал тебе, мама, ? расследования не было… не было следствия.
Я имею в виду, судебного расследования.
? Бетси говорит, что Вулмер ? она его знает, он работает в бакалейной лавке в Крэмптоне ? может поклясться, что мисс Хейл была на станции в тот час, прогуливалась туда-сюда с молодым мужчиной.
? Я не понимаю, почему нас это должно волновать.
Мисс Хейл вольна поступать так, как пожелает.
? Я рада, что ты так говоришь, ? пылко ответила миссис Торнтон. ? Для нас, конечно, это не имеет большого значения, а для тебя ? особенно, после всего случившегося. Но я… я обещала миссис Хейл, что не позволю ее дочери поступать неправильно, и не оставлю ее без совета и предостережения.
Я, несомненно, выскажу ей свое мнение о ее поведении.
? Я не вижу особого вреда в том, что она сделала в тот вечер, ? сказал мистер Торнтон, вставая и подходя к матери. Он остановился у камина, повернувшись лицом к стене.
? Тебе бы не понравилось, если бы Фанни видели поздно вечером в уединенном месте с молодым мужчиной.
Я уж не говорю о том, что ее мать тогда еще не похоронили.
Тебе бы понравилось, если бы твою сестру увидел в такой компании помощник бакалейщика?
? Прежде всего, прошло не очень много времени с тех пор, как я сам был помощником в лавке, а то обстоятельство, что помощник бакалейщика заметил какой-то поступок, не изменит для меня самого поступка.
А во-вторых, между мисс Хейл и Фанни существует большая разница.
Я могу предположить, что у первой могут быть веские причины, из-за которых она вынуждена была так поступить.
Я не думаю, что у Фанни есть веские причины для поступков.
Другие люди должны опекать ее.
А мисс Хейл, я полагаю, сама о себе заботится.
? Действительно, у твоей сестры совсем другой характер!
В самом деле, Джон, можно подумать, что мисс Хейл сделала достаточно для того, чтобы ты стал проницательным.
Она вынудила тебя сделать ей предложение, бесстыдно выказав свое поддельное расположение к тебе, и в то же время поощряла того молодого мужчину, я не сомневаюсь.
Теперь мне все понятно.
Я полагаю, ты считаешь, что он ? ее возлюбленный… ты согласен с этим.
Он повернулся к матери, его лицо было очень бледным и мрачным.
? Да, мама.
Я верю, что он ? ее возлюбленный.
Произнеся эти слова, он снова отвернулся. Эта мысль терзала его, как терзает телесная боль.
Он склонил голову на руку.
И прежде, чем снова заговорить, резко обернулся:
? Мама, он ? ее возлюбленный, кем бы он ни был. Но ей нужна помощь и совет женщины. Она может испытывать трудности или подвергаться соблазнам, о которых мне неизвестно.
Но боюсь, что они есть.
Я не хочу ничего знать о них. Но ты всегда была доброй … Да! Доброй и нежной матерью. Пойди к ней, завоюй ее доверие и скажи ей, как лучше поступить.
Я знаю, что что-то не так, — должно быть, она испытывает ужасный страх.
? Ради Бога, Джон! ? сказала миссис Торнтон, совершенно потрясенная. ? Что ты имеешь в виду?
О чем ты говоришь?
Что ты знаешь?
Он не ответил ей.
? Джон!
Я не знаю, что думать, пока ты не скажешь.
Ты не имеешь права говорить, что ты чем-то навредил ей.
? Не ей, мама!
Я не смог бы навредить ей.
? Что ж! Ты не обязан говорить, если не считаешь нужным.
Но такие недоговоренности часто губят женщин.
? Губят!
Мама, ты не смеешь… ? он повернулся и пристально посмотрел на нее, его глаза сверкали.