Но, выглянув в окно минуту спустя, он был поражен худой, сгорбленной фигурой, выходившей со двора фабрики. Она разительно отличалась от прямой и твердой осанки человека, говорившего с ним.
Мистер Торнтон прошел в сторожку привратника.
? Долго этот человек, Хиггинс, ждал меня, чтобы поговорить?
? Он стоял за воротами, когда еще не было восьми, сэр.
Я думаю, он находился там с того самого времени.
? А сейчас…?
? Как раз час, сэр.
«Пять часов, ? подумал мистер Торнтон, ? это слишком долго для человека, вынужденного ждать в надежде и страхе».
Глава XXXIX Зарождение дружбы
«Грядет разлука. Пусть прощальным станет Наш поцелуй! — О нет, я не твоя Отныне. Горькой правды не тая, Скажу, я рада — несвобода канет.
Майкл Дрейтон. «Расставание».
Покинув миссис Торнтон, Маргарет закрылась в своей спальне.
Находясь в сильном волнении, она по привычке стала расхаживать по комнате. Но, вспомнив, что в этом доме тонкие стены, и каждый ее шаг слышен в соседней комнате, она села и не встала пока не услышала, что миссис Торнтон ушла.
Маргарет повторила про себя весь разговор, что произошел между ними, каждое слово, а потом сказала с тяжелым вздохом:
? По крайней мере, ее слова не ранили меня. Они не причинили мне боли, потому что я невиновна, у меня вовсе не было тех побуждений, что она приписала мне.
Но все же горько думать, что любой человек … любая женщина … может так легко поверить в это.
Как это тяжело и грустно!
Она не обвиняла меня в том, что я солгала — она не знает об этом.
Он никогда не расскажет ей: я могла бы догадаться, что он не скажет!
Маргарет вскинула голову, как будто гордилась деликатным участием, с которым обращался с ней мистер Торнтон.
Но тут же новая мысль пришла ей на ум и заставила в волнении крепко сжать руки.
«Он тоже, должно быть, принял бедного Фредерика за моего возлюбленного, — Маргарет покраснела, когда это слово промелькнуло в ее мыслях.
— Теперь я поняла это.
Он не просто знает о нашей тайне, он верит, что кто-то еще любит меня. И что я… О, Боже!.. О, Боже!
Что мне делать?
О чем я думаю?
Почему меня так волнует, что он думает, когда я уже потеряла его уважение из-за того, что сказала неправду?
Я не могу сказать.
Но я очень несчастна!
О, какой несчастный этот год!
Я будто шагнула из детства в старость.
У меня не было юности… не будет зрелости. У меня больше нет надежды стать женщиной — я никогда не выйду замуж. Меня ожидают заботы и печали, как будто я — старуха с ужасным характером.
Я устала постоянно делиться своей силой.
Я могу вынести все для папы, потому что иначе быть не может. Это моя святая обязанность.
И думаю, я смогу это вынести вопреки всему — во всяком случае, я смогла найти силы возразить на несправедливые, нелепые подозрения миссис Торнтон.
Но так тяжело сознавать, что он совершенно не понял меня.
Что произошло, отчего я чувствую себя сегодня такой несчастной?
Я не знаю.
Я только знаю, что ничего не могу изменить.
Иногда я вынуждена уступить.
Нет, я не буду, хотя… — сказала она, вставая.
— Я не буду… я не буду думать о себе и своем положении.
Я не буду думать о своих чувствах.
Сейчас это бесполезно.
Когда-нибудь, если доживу до старости, я буду сидеть у огня и, глядя на угли, мечтать о жизни, которая у меня могла бы быть».
Все это время Маргарет поспешно одевалась, останавливаясь время от времени, чтобы нетерпеливым жестом вытереть слезы ? они переполняли ее глаза, несмотря на всю ее отвагу.
«Смею сказать, многие женщины допускают такие печальные ошибки, как я, и обнаруживают их слишком поздно.
И как гордо и дерзко я говорила с ним в тот день!
Но тогда я не знала.