Это чувство пришло ко мне постепенно, и я не знаю, когда все началось.
Теперь я не сдамся.
Пусть мне будет трудно вести себя с ним по-прежнему. Но я буду очень спокойной и сдержанной, и буду говорить очень мало.
Конечно, может, я не увижу его — он явно будет избегать нас.
Это было бы хуже всего.
Все же неудивительно, что он избегает меня, веря в то, что увидел».
Маргарет вышла из дома и быстро зашагала к окраине города, пытаясь отогнать воспоминания.
Когда она вернулась домой, отец сказал ей:
? Умница!
Ты была у миссис Баучер.
Я бы навестил ее, если бы до обеда у меня было свободное время.
? Нет, папа, я не была у нее, — ответила Маргарет, краснея.
— Я даже не думала о ней.
Но я пойду сразу после обеда. Я схожу, пока ты будешь отдыхать.
И Маргарет сдержала обещание.
Миссис Баучер была очень больна — серьезно больна, а не просто хандрила.
Добрая и рассудительная соседка, которая приходила на днях, взяла все дела по дому в свои руки.
Детей отправили к соседям.
Мэри Хиггинс забрала троих самых младших к себе, а Николас сразу пошел за врачом.
Он все еще не вернулся. Миссис Баучер становилось все хуже, и ожидание становилось все более тягостным.
Маргарет подумала, что ей стоит пойти и навестить Хиггинсов.
Тогда она, возможно, узнает, удалось ли Николасу обратиться с просьбой к мистеру Торнтону.
Николас был занят тем, что вертел монетку на буфете, развлекая трех маленьких детей, которые обступили его со всех сторон.
Он, так же как и они, улыбался, если монетке удавалось вертеться очень долго. Маргарет подумала, что довольное выражение его лица и увлеченность своим занятием были хорошим знаком.
Когда монетка упала, «крошка Джонни» заплакал.
? Иди ко мне, — сказала Маргарет, снимая малыша с буфета. Она приложила свои часы к его ушку и спросила Николаса, виделся ли он с мистером Торнтоном.
Выражение его лица тут же изменилось.
? Да! — ответил он.
— Я виделся с ним и много услышал от него.
? Он отказал вам? — с грустью спросила Маргарет.
? Конечно.
Я знал, что так и будет.
Не стоит ждать милости из рук хозяев.
Вы здесь чужая и посторонняя и, похоже, не знаете их обычаев, но я-то знал.
? Мне жаль, что я спросила вас.
Он разозлился?
Он не говорил с вами так же грубо, как Хэмпер, не правда ли?
? Он был не слишком вежлив! — ответил Хиггинс, снова вращая монетку больше для собственного развлечения, чем для забавы детей.
— Не беспокойтесь, я остался при своем.
Завтра я пойду искать работу.
Я был с ним вежлив, насколько мог.
Я сказал ему, что пришел к нему второй раз не потому, что я хорошего мнения о нем, а потому, что вы посоветовали мне прийти, и я благодарен вам.
? Вы сказали ему, что это я послала вас?
? Я не называл вашего имени.
Думаю, что не называл.
Я сказал: женщина, которая думала о вас лучше, посоветовала мне прийти и посмотреть, правда ли что ваше сердце не из камня.
? И он..? — спросила Маргарет.
? Сказал, чтобы я передал вам не совать нос в чужие дела… только посмотрите, как она крутится, ребятки!.. И прибавил несколько весьма любезных слов.
Но не беспокойтесь.
Мы остались при своем. Я лучше буду разбивать камни на дороге, чем позволю этим крошкам умереть от голода.