В прошлом он был простым и славным, как ясный день. Его нельзя было обидеть, потому что в нем не было тщеславия.
? Он и сейчас не тщеславен, — сказала Маргарет, отворачиваясь от стола и говоря тихо, но отчетливо.
— Сегодня он был не в себе. Что-то, должно быть, рассердило его перед тем, как он пришел сюда.
Мистер Белл внимательно посмотрел на нее поверх очков.
Маргарет встретила его взгляд совершенно спокойно, но как только она вышла из комнаты, он сказал:
? Хейл! Вас не удивило, что Торнтон и ваша дочь испытывают, как говорят французы «tendresse» друг к другу?
? Не может быть! — сказал мистер Хейл, сначала пораженный, а потом взволнованный новой идеей.
— Нет, я уверен, вы ошибаетесь.
Я почти уверен, что вы ошибаетесь.
Если что-то и есть, то только со стороны Торнтона.
Бедняга!
Я надеюсь, что он не думает о ней, поскольку уверен, что она не полюбит его.
? Ну!
Я — холостяк и избежал всех романов в своей жизни, поэтому моему мнению не стоит верить.
И еще я бы сказал, что у Маргарет были заметны явные признаки!
? Нет, я уверен, вы ошибаетесь, — ответил мистер Хейл.
— Она, может, и нравится ему, хотя на самом деле все время была почти груба с ним.
Только не она!..Маргарет никогда не думала о нем, я уверен!
Ей такое даже в голову не приходило.
? А вот в сердце вошло.
Но я мог и ошибиться.
Впрочем, прав или не прав, а я очень хочу спать. Итак, нарушив ваш безмятежный сон своими неуместными фантазиями, я удалюсь к себе со спокойной душой.
Мистер Хейл решил, что не будет волноваться из-за подобной бессмысленной идеи, поэтому он лежал без сна, заставляя себя не думать об этом.
На следующий день мистер Белл, прощаясь, предложил Маргарет рассчитывать на его помощь и защиту во всех затруднениях, какими бы они ни были.
А мистеру Хейлу он сказал:
? Ваша Маргарет завладела моим сердцем.
Позаботьтесь о ней, она слишком хороша для Милтона и подходит только для Оксфорда.
Пока что я не могу выдать ее замуж.
Когда смогу, я приведу своего молодого человека и поставлю его рядом с вашей молодой леди, так же, как джин из Арабских сказок принес принцу Каралмазану в невесты сказочную принцессу Бадуру.
? Я прошу вас не делать ничего подобного.
Вспомните о произошедших несчастьях. И, кроме того, я не могу обойтись без Маргарет.
? Нет. Она будет заботиться о нас еще лет десять, когда мы превратимся в двух раздражительных, больных стариков.
Серьезно, Хейл!
Мне бы хотелось, чтобы вы уехали из Милтона. Это самое неподходящее для вас место, хотя именно я рекомендовал вам его.
Если бы вы уехали, я бы отринул все сомнения и согласился бы жить при колледже. А вы и Маргарет могли бы приехать и жить в приходе: вы бы стали мирским священником и избавили бы меня от бедняков. А она была бы нашей домохозяйкой — деревенской леди Баунтифул, и читала бы нам перед сном по вечерам.
Я был бы счастлив жить такой жизнью.
Что вы об этом думаете?
? Никогда! — решительно ответил мистер Хейл.
— Я уже заплатил страданиями за самую большую перемену в своей жизни.
Здесь я буду доживать свои дни, и здесь я буду похоронен и позабыт.
? Все же я не отказываюсь от своих намерений.
Только больше я не стану вас ими искушать.
Где Жемчужина?
Подойдите, Маргарет, поцелуйте меня на прощание. И не забывайте, моя дорогая, где вы можете найти настоящего друга и помощь, которую он будет в силах оказать вам.
Вы — мое дитя, Маргарет.
Помните это, и
«Благослови вас Бог!»
Мистер Хейл и Маргарет снова вернулись к тихой, монотонной жизни, которую вели прежде.
Не было больной и связанных с нею надежд и страхов. Даже Хиггинсы, так долго искавшие их участия, перестали вспоминать о них при любой нужде.
Лишь дети Баучера нуждались в заботе Маргарет. И она довольно часто навещала Мэри Хиггинс, которая присматривала за детьми.