Две семьи жили вместе в одном доме — старшие дети посещали школу, а за младшими — пока Мэри была на работе — присматривала добрая соседка, чей здравый смысл поразил Маргарет в день смерти Баучера.
Конечно, ей платили за ее хлопоты. И в действительности, заботясь и пристраивая этих сирот, Николас показал, что способен трезво рассуждать и рассчитывать свои силы, что противоречило его прежним странным и необдуманным поступкам.
Он был так поглощен своей работой, что за эти зимние месяцы Маргарет редко видела его. Но, встретившись с ним, заметила, что он вздрагивает при любом упоминании имени отца этих детей, которых он так сердечно и тепло принял под свою опеку.
И еще ему нелегко было говорить о мистере Торнтоне.
? По правде говоря, — сказал Николас, — он все время сбивает меня с толку.
В нем как будто уживаются два человека.
Одного я знавал в прошлом, как хозяина.
Другой как будто не имеет ничего общего с первым.
Как эти два человека уживаются в нем одном — для меня загадка.
Но меня не одолеешь.
В то же время он часто приходит сюда. Вот откуда я знаю, что в нем, помимо хозяина, есть и другой человек.
И я думаю, что он так же ошеломлен мною, как и я им. Он сидит, слушает и внимательно смотрит, как будто я какой-то неизвестный зверь, которого недавно поймали в дальних краях.
Но я не из пугливых.
Ему придется потрудиться, чтобы испугать меня в моем собственном доме, и он это понимает.
И я рассказываю ему некоторые свои мысли, которые, я полагаю, ему было бы лучше услышать, когда он был моложе.
? А разве он не отвечает вам? — спросил мистер Хейл.
? Ну!
Я не скажу, что все преимущества на его стороне, поскольку верю, что в нем есть, что улучшать.
Иногда он довольно груб, и его слова неприятны поначалу, но в них чувствуется странный привкус правды, когда вы разжуете их.
Он придет сегодня вечером, — я полагаю, из-за детей.
Его не устраивает, как их учат, и он хочет проэкзаменовать их.
? Что они… — начал мистер Хейл, но Маргарет, тронув его за руку, показала ему свои часы.
? Уже почти семь, — сказала она.
— Сейчас вечера стали длиннее.
Пойдем, папа.
Маргарет не могла свободно дышать, пока они не удалились на значительное расстояние от дома Хиггинсов.
Потом, успокоившись, она пожалела, что так поторопилась. Так или иначе, они видели мистера Торнтона очень редко. И он мог прийти навестить Хиггинса, и ради старой дружбы ей хотелось бы увидеться с ним сегодня вечером.
Да! Он приходил очень редко, и только ради уроков. Впрочем, и к урокам он сейчас относился довольно небрежно.
Мистер Хейл был разочарован, почувствовав, что его ученик совершенно охладел к греческой литературе, к которой совсем недавно испытывал огромный интерес.
И теперь часто случалось так, что мистер Торнтон в последний момент присылал записку ? он сообщал, что очень занят и не может прийти и почитать сегодня вечером с мистером Хейлом.
И хотя с другими учениками мистер Хейл проводил больше времени, ни один из них не был так любим им, как его первый ученик.
Мистер Хейл был подавлен и опечален ? ему недоставало прежних задушевных бесед. И он стал задумываться над причиной, которая повлекла такое изменение.
Однажды вечером мистер Хейл испугал Маргарет, занимавшуюся шитьем, неожиданным вопросом:
? Маргарет! У тебя есть основание думать, что мистер Торнтон неравнодушен к тебе?
Он почти покраснел, задавая ей этот вопрос. Но семена подозрений, посеянные мистером Беллом, дали всходы, и слова вылетели из уст мистера Хейла прежде, чем он понял, что говорит.
Маргарет не сразу ответила, но по ее низко склоненной голове он догадался, каким бы мог быть ответ.
? Да. Я думаю… о, папа, мне, наверно, нужно было рассказать тебе, — она отложила шитье и спрятала лицо в ладонях.
? Нет, дорогая. Не думай, что я чересчур любопытен.
Я уверен, ты бы рассказала мне, если бы знала, что можешь ответить ему взаимностью.
Он сделал тебе предложение?
Сначала ответа не было. Но потом она тихо и неохотно произнесла:
? Да.
? И ты ему отказала?
Долгий вздох, и другое, слабое и беспомощное:
? Да.
Но прежде, чем заговорил мистер Хейл, Маргарет подняла голову — ее лицо раскраснелось от стыда — и, посмотрев на отца, сказала:
? Вот, папа, я рассказала тебе об этом, но большего я не могу тебе сказать. Все это слишком болезненно для меня. Каждое слово и поступок, связанные с этим предложением, так невыразимо горьки, что мне невыносимо думать об этом.
О, папа, мне так жаль, что ты потерял своего друга, но я ничего не могу поделать… но… Мне очень жаль, — она опустилась на пол и положила голову ему на колени.
? Мне тоже очень жаль, моя дорогая.
Мистер Белл напугал меня, рассказав о своем подозрении, что…