? Но я должна.
Маме это совсем не понравится.
Пойди и скажи ей об этом, Маргарет.
Ты не знаешь, куда ты едешь.
Я бы не возражала, если бы у него был собственный дом, но если он живет в колледже!
Пойдем к маме и спросим ее, прежде чем ты уедешь.
Это не займет и минуты.
Маргарет уступила и опоздала на поезд.
Из-за внезапности отъезда, миссис Шоу пришла в замешательство и занервничала, и драгоценное время было упущено.
Но через пару часов был другой поезд, и после различных споров о приличии и неприличии было решено, что капитан Леннокс будет сопровождать Маргарет, раз уж она настаивала на своем решении уехать — одна или с сопровождением — следующим поездом, чтобы ни говорилось о приличии или неприличии ее поступка.
Друг ее отца, ее собственный друг находился при смерти — мысль об этом предстала перед ней с такой ясностью, что Маргарет поразилась настойчивости, с которой отстаивала свое право на независимый поступок. И за пять минут до отправления поезда она уже сидела в вагоне напротив капитана Леннокса.
Мысль о том, что она поехала, всегда служила ей утешением, хотя она приехала только для того, чтобы услышать, что мистер Белл умер ночью.
Маргарет увидела комнаты, которые он занимал, и вспоминала о них потом с большей любовью в память о своем отце и его дорогом и преданном друге.
Перед отъездом они обещали Эдит вернуться к обеду, если их опасения оправдаются. Поэтому неторопливый осмотр комнаты, в которой умер ее отец, и тихое прощание с добрым стариком, что так часто находил приятные слова, веселые остроты и причуды, пришлось прервать.
Капитан Леннокс заснул по пути домой, и Маргарет могла вволю поплакать, вспоминая этот роковой год и все горести, что выпали на ее долю.
Не успела она оправиться от одной потери, как следовала другая, не замещая одно горе другим, а заново вскрывая едва затянувшиеся раны и чувства.
Но, вернувшись и услышав нежные голоса тети и Эдит, веселое ликование маленького Шолто, увидев хорошо освещенные комнаты и их хозяйку, прелестную в своей бледности и проявлявшую сочувствие, Маргарет очнулась от тяжелого состояния почти суеверной безнадежности и начала ощущать вокруг себя радость и счастье.
Она заняла место Эдит на диване, Шолто подучили очень осторожно поднести тете Маргарет чашку чая. И к тому времени, когда она поднялась к себе переодеться, она смогла возблагодарить Бога, что Он избавил ее доброго друга от продолжительной или мучительной болезни.
Когда наступила ночь — священная ночь — и весь дом затих, Маргарет наслаждалась красотой Лондона в столь поздний час. Земные огни отражались бледным розовым цветом в мягких облаках, что тихо выплывали в белом лунном свете из теплого сумрака, неподвижно простиравшегося над горизонтом.
Эту комнату Маргарет занимала во времена своего детства, которое переросло в девичество, когда чувства и сознание впервые пробудились в полную силу.
Она вспомнила, что в одну из подобных ночей она пообещала себе жить такой же смелой и благородной жизнью, какой живут героини из романов, о которых она читала или слышала, жизнью sans peur et sans reproche. Тогда ей казалось, что стоит только пожелать, и такая жизнь будет достигнута.
А теперь она узнала, что стоит не только желать, но еще и молиться — это было необходимое условие для настоящей героической жизни.
Доверяя себе, она ошиблась.
Как последствия ее греха все оправдания, все искушения навсегда останутся неизвестны человеку, в чьих глазах она так низко пала.
В конце концов она осталась лицом к лицу со своим грехом.
Она знала, почему она согрешила. Добрая софистика мистера Белла, что почти все люди виновны в том, что совершают сомнительные поступки, и что мотив облагораживает порок, никогда не имела для нее большого значения.
Ее первая мысль о том, как бы бесстрашно она рассказала всю правду, если бы все знала, казалась слабой и бедной.
Нет, даже ее стремление рассказать правду, как обещал сделать мистер Белл, что немного оправдало бы ее в глазах мистера Торнтона, было лишь малым и незначительным утешением теперь, когда смерть снова научила ее, какой должна быть жизнь.
Если бы весь мир говорил, действовал или хранил молчание с намерением обмануть, если бы самые дорогие интересы находились под угрозой, а самые дорогие жизни — в опасности, если бы никто не узнал о ее правде и лжи, чтобы платить ей уважением или презрением, оставив ее наедине с Богом, она бы молилась, чтобы у нее были силы говорить и поступать всегда правильно.
Глава XLIX Веяние покоя
«По солнечному пляжу она медленно брела,
От нерешимости порою замирая.
Печаль ее была спокойна и светла».
Томас Худ «Геро и Леандр»
— Разве Маргарет не наследница? — прошептала Эдит мужу, оставшись с ним наедине вечером после печального путешествия в Оксфорд.
Она притянула к себе его голову и, встав на цыпочки, попросила не возмущаться, прежде чем осмелилась задать ему этот вопрос.
Капитан Леннокс, тем не менее, оказался в неведении. Если он что-то и слышал, то забыл. В любом случае профессор из маленького колледжа не мог много зарабатывать, с другой стороны капитан всегда был против того, чтобы Маргарет платила за проживание, и двести пятьдесят фунтов в год казались какой-то смехотворной суммой, учитывая, что Маргарет к тому же не пила вина.
Расстроенная Эдит опустилась на землю — ее домысел лопнул, как мыльный пузырь.
Неделю спустя она, танцуя, подошла к своему мужу и присела перед ним в реверансе:
? Я права, а вы — неправы, благороднейший капитан.
Маргарет получила письмо от юриста, она — наследница имущества. И наследство — около двух тысяч фунтов, а остальное — около сорока тысяч — собственность в Милтоне по текущей стоимости.
? В самом деле! И как она воспринимает свою удачу?
? Кажется, она с самого начала знала, что будет наследницей, только не представляла, что наследство такое большое.
Она очень бледна и говорит, что боится. Но это, знаешь ли, чепуха, и скоро пройдет.
Я оставила маму рассыпаться в комплиментах и ускользнула, чтобы рассказать тебе.
По общему согласию впредь полагалось считать мистера Леннокса юридическим советником Маргарет.
Она была настолько несведуща во всех делах, что почти с каждым вопросом ей приходилось обращаться к нему за помощью.
Он стал ее поверенным, он приходил к ней с бумагами на подпись.
Он никогда не был так счастлив, как в это время, обучая ее премудростям закона.