Но наша фабрика была самой лучшей, там работали хорошие люди, а отец боялся отпустить меня в незнакомое место. Многие тогда называли меня красивой, хотя теперь вам бы это и в голову не пришло.
И мне не нравилось, когда обо мне слишком пеклись, а мама говорила, что Мэри нужно учиться, — и отцу всегда нравилось покупать книги и ходить на разные лекции. Нужно было много денег, поэтому я просто работала, и теперь, в этой жизни, я никогда не избавлюсь от этого непрерывного шума в ушах и пуха в горле.
Вот и все.
? Сколько тебе лет? ? спросила Маргарет.
? В июле будет девятнадцать.
«И мне тоже девятнадцать», ? подумала Маргарет, грустно глядя на Бесси ? контраст между ними был слишком очевиден.
Она не могла говорить минуту или две, пытаясь справиться с подступившими слезами.
? И еще я хотела сказать о Мэри, ? продолжала Бесси. ? Я хотела попросить вас быть ей другом.
Ей семнадцать, и она ? последняя в нашей семье.
И я не хочу, чтобы она пошла на фабрику, и еще я думаю, что она не подходит для такой работы.
? Но она не смогла бы… ? Маргарет бессознательно взглянула на грязные углы комнаты. ? Она едва ли могла бы работать служанкой, не правда ли?
У нас есть одна преданная служанка, почти друг, ей требуется помощь, но она очень требовательная, и было бы несправедливо нанять ей помощницу, которая только раздражала бы ее.
? Да, я понимаю.
Вы правы.
Наша Мэри ? хорошая девушка, но кто учил ее помогать по дому?
Матери не было, я работала на фабрике и совсем ей не помогала, а только ругала за то, что она все делает плохо, потому что не знает, как нужно делать.
Но если бы она могла жить у вас, несмотря на все ее недостатки…
? Но даже если она не сможет работать у нас как служанка, я постараюсь всегда быть для нее другом, ради тебя, Бесси.
А теперь я должна идти.
Я приду снова, как только смогу. Но если я не приду завтра или на следующий день, или даже через неделю или через две недели, не думай, что я забыла тебя.
Я могу быть занята.
? Я буду знать, что вы не забудете обо мне.
Я не буду опять сомневаться в вас.
Но помните, что через неделю или две я могу умереть, и меня похоронят.
? Я приду так скоро, как смогу, Бесси, ? сказала Маргарет, крепко пожимая ее руку.? Но ты сообщишь мне, если тебе станет хуже.
? Да, конечно, ? ответила Бесси, пожимая руку в ответ.
В последние дни миссис Хейл стала чувствовать себя все хуже и хуже.
Почти год прошел со дня свадьбы Эдит, и, вспоминая скопившиеся за год беды и трудности, Маргарет удивилась, как они смогли их вынести.
Если бы она могла предвидеть то, что случилось, она убежала бы и спряталась от грядущих событий.
И все же дни шли за днями, и каждый из дней был чуть лучше предыдущего ? среди всех горестей проблескивали маленькие, яркие искры нежданной радости.
Год назад, когда Маргарет вернулась в Хелстон и впервые стала замечать склонность матери к постоянным жалобам и недовольству судьбой, она бы горько застонала при одной мысли о том, что мать может всерьез заболеть, и им придется бороться за ее здоровье в незнакомом шумном и деловитом городе, лишив себя привычных удобств деревенской жизни.
Но с появлением более серьезной и объективной причины для жалоб миссис Хейл стала проявлять терпение.
Она была столь же нежной и спокойной, испытывая телесные страдания, сколь беспокойной и подавленной была когда-то, не имея истинной причины для печали.
Мистер Хейл что-то предчувствовал, но, как свойственно мужчинам его склада, закрывал глаза на ясные признаки грядущего несчастья.
Однако он был более раздражен, чем обычно, и Маргарет, как его дочь, знала, что в этом выражается его беспокойство.
? В самом деле, Маргарет, ты становишься слишком впечатлительной!
Клянусь, я бы первым забил тревогу, если бы твоя мама заболела. Мы всегда замечали, когда в Хелстоне у нее болела голова, даже если она не говорила нам об этом.
Она выглядит очень бледной, когда болеет. А сейчас у нее здоровый румянец на щеках, — такой же, как и тогда, когда я впервые познакомился с ней.
? Но, папа, ? возразила Маргарет нерешительно, ? ты знаешь, я думаю, что это лихорадочный румянец.
? Чепуха, Маргарет.
Говорю тебе, ты слишком впечатлительная.
Я считаю, что это ты не очень хорошо себя чувствуешь.
Пошли завтра за доктором для себя. А потом, если это успокоит тебя, он может осмотреть твою маму.
? Спасибо, дорогой папа.
Это и правда успокоит меня, ? и она подошла к нему, чтобы поцеловать.
Но мистер Хейл отстранил ее, нежно, но молча, будто бы она рассердила его своими предположениями, от которых он был бы рад побыстрее избавиться, так же, как и от ее присутствия.
Он беспокойно заходил по комнате.
? Бедная Мария! ? произнес он, будто бы разговаривая с самим собой. ? Если бы каждый мог поступать правильно, не жертвуя другими… Я буду ненавидеть этот город и себя тоже, если она… Прошу, Маргарет, скажи, твоя мама часто говорит с тобой о Хелстоне?
? Нет, папа, ? ответила Маргарет печально.
? Ты же понимаешь, она не может не волноваться из-за него, да?