? О, мама, а я так радовалась жизни в Хелстоне.
Там было гораздо интереснее, чем на Харли-стрит.
Полки с ручками от гардероба, которые становились подносами на праздничных ужинах.
А еще старые коробки из-под чая, которые набили и укрыли, и получилась такая замечательная тахта.
Я считаю, что та честная бедность в нашем дорогом Хелстоне была самой замечательной частью нашей жизни.
? Я больше никогда не увижу Хелстон, Маргарет, ? сказала миссис Хейл, на глазах появились слезы.
Маргарет не смогла ответить.
Миссис Хейл продолжила:
? Пока я была там, мне все время хотелось уехать из него.
Любое другое место казалось приятнее.
А теперь я умру вдали от него.
Я справедливо наказана.
? Ты не должна говорить так, ? сказала Маргарет нетерпеливо. ? Доктор сказал, что ты можешь прожить еще годы.
О, мама! Мы еще вернемся в Хелстон.
? Никогда.
Я должна принять это, как покаяние.
Но, Маргарет… Фредерик!
При упоминании этого имени она внезапно вскрикнула так громко, как будто ее пронзила острая боль.
Казалось, будто даже сама мысль о нем лишает ее самообладания, разрушает спокойствие, ослабляет до изнеможения.
В исступлении миссис Хейл закричала: «Фредерик!
Фредерик!
Вернись ко мне!
Я умираю!
Мой маленький первенец, приди ко мне снова!»
Она билась в истерике.
Перепуганная Маргарет вышла и позвала Диксон.
Диксон пришла раздраженная и обвинила Маргарет в том, что это из-за нее миссис Хейл так разволновалась.
Маргарет кротко стерпела слова служанки, молясь, чтобы отец не вернулся сейчас домой.
Несмотря на свой страх, она повиновалась всем указаниям Диксон быстро и четко, даже не пытаясь оправдаться.
Ее поведение успокоило Диксон.
Они уложили миссис Хейл в постель, и Маргарет сидела возле матери, пока та не уснула, после чего Диксон поманила Маргарет из комнаты. С мрачным выражением лица, как будто делала что-то противоречащее своей натуре, она предложила своей молодой хозяйке выпить кофе, который приготовила для нее в гостиной, и стояла за ее спиной, пока Маргарет его не выпила.
? Не будь вы такой любопытной, мисс, вам не пришлось бы волноваться раньше времени.
Рано или поздно вы все узнали бы.
А теперь, я полагаю, вы обо всем расскажете хозяину. Сколько же заботы мне прибавится по вашей милости!
? Нет, Диксон, ? ответила Маргарет печально. ? Я не расскажу папе.
Он не сможет вынести это, как я, ? и в доказательство того, как терпеливо она сносит эту весть, Маргарет расплакалась.
? Эй!
Я знала, как это будет.
Сейчас вы разбудите вашу маму, а она только спокойно уснула.
Мисс Маргарет, моя дорогая, мне пришлось скрывать это много недель. Может, я не люблю ее так же сильно, как вы, но я все же люблю ее больше, чем любой другой мужчина, женщина или ребенок ? кроме разве что мастера Фредерика.
С тех самых пор, как служанка леди Бересфорд впервые взяла меня посмотреть на нее, одетую в белое платьице, расшитое алыми маками. Я поранила иголкой палец, а она разорвала свой носовой платок и перевязала мне руку, а потом пришла смочить повязку лосьоном, когда вернулась с бала, где она была самой красивой молодой леди из всех. Я никогда никого не любила так, как ее.
Я совсем не думала, что увижу ее такой, слабой и больной.
Я никого не упрекаю.
Многие назовут вас милой и красивой, и тому подобное.
Даже в этом дымном месте, где можно ослепнуть от дыма, слепой и то это увидит.
Но вы никогда не будете такой красивой, как ваша мать, никогда, даже если доживете до ста лет.
? Мама все еще очень красивая.
Бедная мама!
? Ну, или вы куда-нибудь пойдете прогуляться, или я, в конце концов, рассержусь,? решительно сказала Диксон. ? Вы ни за что не выдержите приход хозяина домой и его расспросы в таком состоянии.
Выйдите и прогуляйтесь, а придете ? там посмотрим, как поступить.