? Очень хорошо.
Ты знаешь, я действительно боюсь, что миссис Хейл не совсем здорова, судя по тому, что сказал доктор Дональдсон.
? Странно, что они приняли приглашение, если она очень больна, — сказала Фанни.
? Я не сказал, очень больна, — ответил ее брат довольно резко.
— Я только сказал, не совсем здорова.
Они могут даже не знать этого, — а затем он вспомнил, как доктор Дональдсон рассказал ему, что Маргарет, во всяком случае, должна знать о настоящем состоянии здоровья ее матери.
? Очень возможно, что они знают о том, что ты сказал вчера, Джон. В самом деле, быть представленными таким людям, как Стивенсы и Коллингбруксы, — большое преимущество для них, я имею в виду мистера Хейла.
? Я уверен, они об этом не думали.
Нет!
Только не они.
? Джон! ? сказала Фанни с нервным смешком.
— Как мы можем верить тебе, когда ты говоришь, что понимаешь этих Хейлов, если ты никогда не позволишь, чтобы мы что-то о них узнали.
Они и в самом деле так отличаются от большинства людей, с которыми мы знакомы?
Она не хотела рассердить его, но если бы намеревалась сделать это, то не могла бы придумать ничего лучше.
Он сердился молча, не удостаивая ее ответа.
? Они не кажутся мне необыкновенными, — сказала миссис Торнтон. ? Он, вероятно — вполне достойный человек, хотя и не понимает в торговле, возможно, из-за того, что сначала был священником, а теперь — учителем.
Она — настоящая леди, хоть и больна, а что касается девушки, она ? единственная, кто озадачивает меня, хоть у меня и нет времени думать о ней.
Кажется, что она держится слишком высокомерно, и я не могу понять, почему.
Может она считает, что слишком хороша для нас.
А еще они небогаты, и никогда не были, судя по тому, что я слышала.
? И она необразованна, мама.
Она не умеет играть.
? Продолжай, Фанни.
Что еще она должна уметь, чтобы подходить под твой стандарт?
? Нет, Джон! — сказала его мать, ? Фанни не имела в виду ничего плохого.
Я сама слышала, как мисс Хейл сказала, что не умеет играть.
Если бы ты не заставлял нас, мы, возможно, полюбили бы ее и увидели ее достоинства.
? Я уверена, что никогда не полюблю ее! ? пробормотала Фанни, чувствуя поддержку матери.
Мистер Торнтон услышал ее слова, но не захотел отвечать.
Он прошелся туда-сюда по гостиной, ожидая, когда мать прикажет зажечь свечи, тогда он сможет заняться работой, читать или писать, и таким образом поставить точку в разговоре.
Он никогда не вмешивался в любые, даже незначительные домашние дела, за всем, как и в прежние времена, следила миссис Торнтон.
? Мама, ? сказал он, остановившись, ? я бы хотел, чтобы ты полюбила мисс Хейл.
? Почему? ? спросила она, пугаясь его серьезного, но все же мягкого тона. ? Ты же не думаешь жениться на ней — на девушке без гроша?
? Она никогда не полюбит меня, — сказал он, коротко усмехнувшись.
? Я не думаю, что она полюбит тебя, — ответила его мать. ? Она рассмеялась мне в лицо, когда я поблагодарила ее за добрые слова мистера Белла, которые она передала мне.
Мне понравилась ее искренность, и это уверило меня в том, что у нее нет намерений в отношении тебя. В следующую минуту она рассердила меня, предположив… Ну, не беспокойся!
Ты прав, когда говоришь, что она слишком хорошего мнения о себе, чтобы думать о тебе.
Нахальная девчонка!
Хотела бы я знать, где она найдет кого-нибудь лучше!
Если эти слова ранили ее сына, то полумрак помог ему скрыть эмоции.
Он подошел к матери, и, легко коснувшись рукой ее плеча, произнес:
? Ну, я нисколько не сомневаюсь что ты права во всем. И так как у меня нет намерения просить ее стать моей женой, то поверь, что я вполне равнодушен, говоря о ней.
Я предполагаю, что у этой девушки есть недостатки — возможно, ей не хватает материнской заботы, — и я только хочу, чтобы ты была готова стать ей другом, в случае, если он ей понадобится.
И, Фанни, — сказал он твердо, — я верю, что у тебя достаточно деликатности, чтобы понять, что, оскорбляя мисс Хейл, ты также оскорбляешь и меня, когда предполагаешь, что у меня есть еще причина, кроме упомянутой, просить тебя и маму оказать ей самое доброе внимание. Думаю, мисс Хейл такое предположение просто возмутило бы.
? Я не могу забыть ее гордость, — сказала миссис Торнтон.
— Я буду ее другом, если нужно, по твоей просьбе, Джон.
Я была бы другом самой Иезавели, если бы ты попросил меня.
Но эта девушка, которая воротит свой нос от нас всех, которая воротит свой нос от тебя…
? Нет, мама. Мне еще не доводилось стать объектом ее презрения.
? Презрения! — миссис Торнтон выразительно фыркнула. — Перестань говорить о мисс Хейл, Джон, если мне придется быть доброй к ней.