Доктор Дональдсон согласился с тем, что завтра миссис Хейл вернется в гостиную.
Ей было беспокойно и неудобно в любом положении, и еще до ночи она стала очень раздражительной.
Мистер Хейл чувствовал себя вялым и был не в состоянии что-либо решать.
? Что нам предпринять, чтобы мама провела еще одну спокойную ночь? — спросила Маргарет на третий день.
? В некоторой степени, это реакция после сильного успокоительного, которое мне пришлось ей дать.
Я понимаю, что вам тяжело видеть ее такой.
Но думаю, что если бы нам удалось достать водяной матрас, было бы хорошо.
Возможно, ей не сразу станет лучше.
И все же я посоветовал бы достать для нее водяной матрас.
У миссис Торнтон есть один, я знаю.
Я попробую зайти к ним сегодня.
Постойте, — сказал он, глядя на лицо Маргарет, бледное от бессонной ночи.
— Я не уверен, смогу ли я, у меня сегодня много визитов.
Вам не повредит небольшая прогулка до Мальборо-стрит, и вы сможете попросить миссис Торнтон одолжить его.
? Конечно, — ответила Маргарет.
— Я схожу, пока мама спит.
Уверена, что миссис Торнтон одолжит нам матрас.
Предположения доктора Дональдсона оправдались.
Днем миссис Хейл чувствовала себя даже намного бодрее, чем надеялась Маргарет.
Ее дочь вышла после обеда, оставив мать сидеть в кресле в гостиной. Мистер Хейл держал жену за руки и выглядел более старым и больным, чем она.
Но все же он смог улыбнуться, довольно слабо и вяло, хотя день или два назад Маргарет не надеялась снова увидеть его улыбку.
От их дома в Крэмптон Кресент до Мальборо-стрит было около двух миль.
Идти приходилось не спеша — было слишком жарко.
Августовское солнце нещадно палило в три часа дня.
Маргарет прошла мили полторы, не замечая ничего необычного. Она была погружена в свои мысли и не сразу заметила, что пробирается через необычно плотный людской поток, наводнивший милтонские улицы.
Ее поразило необычное настроение людей.
Они забывали уступить ей дорогу, громко и возбужденно разговаривая и не двигаясь с места.
Наконец они пропустили ее, и она пошла дальше, не думая ни о чем, кроме своей цели. И все же когда Маргарет дошла до Мальборо-стрит, она и душевно, и физически ощущала вокруг себя сгустившуюся предгрозовую атмосферу.
Из каждого узкого переулка, выходящего на Мальборо-стрит, доносился низкий ропот, будто гудение мириад сердитых негодующих голосов.
Обитатели каждого бедного, жалкого домишки собирались у дверей и окон или стояли посреди узких улиц, устремив свои взгляды в одну точку — на ворота фабрики.
Некоторые взгляды были свирепы, некоторые наполнены страхом или мольбой. И когда Маргарет достигла маленькой боковой двери у огромных ворот, позвонила и ожидала ответа привратника, она огляделась и услышала первый далекий отголосок бури. Она увидела первую, медленно пульсирующую волну двинувшейся навстречу ей людской толпы, ее гребень опадал и таял в дальнем конце улицы. Еще минуту назад она, казалось, издавала все заглушающий шум, а теперь была угрожающе тихой. Все эти детали привлекли внимание Маргарет, но не затронули ее сердце.
Она не знала, что они означают, и насколько они опасны. Сейчас она лишь чувствовала, как острый нож, что занесен над ней, скоро вонзится в нее и лишит ее матери.
Она пыталась совладать с этим чувством, осознать его, чтобы быть готовой утешить отца.
Привратник осторожно приоткрыл дверь, чтобы впустить ее.
? Это вы, мэм? — спросил он, глубоко вздохнув, и чуть увеличил проход, но все равно не открыл дверь полностью.
Маргарет вошла.
Он поспешно закрыл дверь на засов позади нее.
? Кажется, народ идет сюда? — спросил он.
? Я не знаю.
Происходит что-то необычное.
Она пересекла двор и поднялась по ступенькам к входной двери.
Вокруг не раздавалось ни звука: не работал паровой молот с грохотом и пыхтением, не было слышно стука машин или громких, перекрикивающих друг друга, голосов рабочих — ничего, кроме далекого, нарастающего ропота возмущения.
Глава ХХII Удар и его последствия
«Работы мало, хлеб подорожал,
И жалованья не хватает.
Толпа ирландцев вместо нас
Работу нашу выполняет».
Эбенезер Эллиотт «Пир смерти», из сборника «Стихи против хлебных законов»
Маргарет провели в гостиную.