? А где бедные рабочие, которых вы привезли?
Там, на фабрике?
? Да!
Я оставил их в маленькой комнате, у дальнего пролета лестницы, и просил не сбегать вниз, если они услышат, как толпа ломает двери фабрики.
Но рабочим не нужны ирландцы, им нужен я.
? Когда здесь будут солдаты? — спросила миссис Торнтон тихим, но твердым голосом.
Он достал часы и что-то посчитал в уме:
? Полагаю, что Уильямс ушел сразу же, как только я послал его, и, если ему не пришлось прятаться от толпы, они прибудут через двадцать минут.
? Двадцать минут! — воскликнула миссис Торнтон. Впервые в ее голосе послышался ужас.
? Мама, немедленно закрой окно, — потребовал мистер Торнтон. — Ворота не выдержат еще одного такого удара.
Закройте это окно, мисс Хейл.
Маргарет закрыла свое окно, а затем подошла помочь миссис Торнтон, у которой дрожали пальцы.
По той или иной причине шум на улице внезапно затих.
Миссис Торнтон взглянула на лицо сына, будто хотела услышать от него, к чему теперь готовиться.
На его лице не было ни страха, ни надежды — лишь застывшее, словно маска, высокомерное пренебрежение.
Фанни поднялась:
? Они ушли? — спросила она шепотом.
? Ушли?! — ответил он.
— Слушай!
Она прислушалась. Они все услышали долгий, нарастающий вдох. Скрип медленно поддающегося нажиму дерева. Затем — грохот упавших тяжелых ворот.
Фанни встала, шатаясь, сделала один-два шага к матери и упала к ней на руки в приступе слабости.
Миссис Торнтон подняла ее с силой, которая была не столько физической, сколько силой воли, и увела из комнаты.
? Слава Богу! — сказал мистер Торнтон, увидев, что они уходят.
— Не лучше ли вам подняться наверх, мисс Хейл?
Губы Маргарет произнесли «Нет!», но он не услышал, что она говорит, ее голос заглушил топот бесчисленных ног у самой стены дома и свирепый хор грубых, разъяренных голосов, словно рычащих от удовлетворения, более ужасный, чем сердитые крики несколько минут назад.
? Не беспокойтесь! — сказал он, желая приободрить ее.
— Я очень сожалею. Вас, должно быть, напугал этот беспорядок. Но это скоро закончится: еще несколько минут — и солдаты будут здесь.
? О, Боже! — внезапно вскрикнула Маргарет. — Там Баучер.
Я узнаю его, хотя его лицо искажено яростью, он пытается пробраться вперед, смотрите, смотрите!
? Кто этот Баучер? — спокойно спросил мистер Торнтон, подходя ближе к окну, чтобы посмотреть на человека, привлекшего внимание Маргарет.
Как только толпа увидела мистера Торнтона, она издала вопль, в котором не было ничего человеческого — это был голодный рык какого-то ужасного, дикого чудовища, требующего пищи.
Даже мистер Торнтон отступил назад, потрясенный силой ненависти, которую он вызвал.
? Пусть вопят! — сказал он.
— Еще пять минут… Я только надеюсь, что мои бедные ирландцы не сойдут с ума от такого дьявольского шума.
Будьте мужественны еще пять минут, мисс Хейл.
? Не бойтесь за меня, — поспешно сказала она.
— Но что будет через пять минут?
Разве вы не можете ничего сделать, чтобы успокоить этих бедняг?
Ужасно их видеть в таком состоянии.
? Скоро здесь будут солдаты, они образумят их.
? Образумят! — воскликнула Маргарет.
— Как образумят?
? Так, как можно образумить людей, которые превратились в диких животных.
О, Боже! Они идут к фабрике!
? Мистер Торнтон, — сказала Маргарет, дрожа от обуревавших ее чувств, — немедленно спуститесь к ним, если вы не трус.
Идите и поговорите с ними, как мужчина.
Спасите этих бедных ирландцев, которые из-за вас оказались в ловушке.
Поговорите с вашими рабочими, как с людьми.
Поговорите с ними по-доброму.
Не позволяйте солдатам прийти и перебить этих обезумевших бедняг, словно животных.