Обычно у мистера Торнтона не было склонности к щедрости или к филантропии. Немногие поверили бы в то, что он способен на сильные чувства.
Но, едва расставшись с доктором, он зашел в первый же фруктовый магазин в Милтоне и выбрал гроздь фиолетового винограда с самыми крупными ягодами, самые спелые персики, самые свежие виноградные листья.
Продавец уложил фрукты в корзину и спросил:
? Куда нам отправить их, сэр?
Ответа не последовало.
? На фабрику Мальборо, я полагаю, сэр?
? Нет! — ответил мистер Торнтон.
— Дайте мне корзину. Я сам отнесу ее.
Ему пришлось пройти через самую оживленную часть города, где было много женских магазинов.
Многие молодые леди, знакомые с ним, оборачивались ему вслед, удивляясь, что он сам несет свою ношу, как простой носильщик или посыльный.
Он думал:
«Меня не испугает этот поступок, как пугали мысли о ней.
Я просто хочу принести фрукты бедной матери — это мое право.
Она никогда не будет презирать меня за поступки, которые мне приятны.
Забавно, в самом деле, если я испугаюсь надменной красавицы и не смогу проявить доброту к человеку, который мне нравится. Я сделаю это ради мистера Хейла. Я сделаю это, не считаясь с ней».
Мистер Торнтон шел необычно быстро и скоро оказался в Крэмптоне.
Он поднялся по лестнице через две ступеньки и прошел в гостиную прежде, чем Диксон успела доложить о его приходе. Его лицо раскраснелось, а взгляд выражал искреннюю озабоченность.
Миссис Хейл лежала на диване, страдая от лихорадки.
Мистер Хейл читал вслух.
Маргарет шила на низеньком стульчике возле матери.
При этой встрече ее сердце затрепетало, а его — нет.
Он едва обратил на нее внимание, едва заметил мистера Хейла. Он подошел с корзиной прямо к миссис Хейл и сказал тем мягким и нежным голосом, который звучит так трогательно, когда им говорит сильный и здоровый человек, обращаясь к немощному больному:
? Я встретил доктора Дональдсона, мэм, и он сказал, что фрукты полезны вам. Я взял на себя смелость… большую смелость принести вам то, что показалось мне прекрасным.
Миссис Хейл была очень удивлена, очень довольна и вся дрожала от нетерпения.
Мистер Хейл в нескольких словах выразил глубокую благодарность.
? Принеси тарелку, Маргарет, корзину… что-нибудь.
Маргарет встала у стола, боясь пошевелиться или промолвить хоть слово и тем самым дать понять мистеру Торнтону, что она тоже находится в комнате.
Она подумала, что они оба будут чувствовать себя неловко, если вдруг столкнутся. И подумала, что раз она сначала сидела на низком стульчике, а теперь стоит за спиной отца, он в спешке мог ее не заметить.
Как будто все это время он не знал о ее присутствии, хотя ни разу не взглянул на нее!
? Я должен идти, — сказал он.
— Я не могу остаться.
Надеюсь, вы простите мне мою смелость… мои грубые манеры… боюсь, слишком грубые. Но в следующий раз я буду более воспитанным.
Вы позволите мне снова принести вам фрукты, если увижу что-то замечательное?
Всего хорошего, мистер Хейл.
До свидания, мэм.
Он ушел.
Ни одного слова он не сказал Маргарет, ни разу не посмотрел на нее.
Она поверила в то, что он не заметил ее.
Она вышла за тарелкой в молчании, а затем выложила фрукты, нежно касаясь их кончиками тонких пальцев.
С его стороны было любезно принести их, несмотря на то, что произошло вчера.
? О, они просто восхитительные! — слабым голосом сказала миссис Хейл.
— Как любезно с его стороны подумать обо мне!
Маргарет, дорогая, попробуй этот виноград!
Разве не мило с его стороны?
? Да! — тихо ответила Маргарет.
? Маргарет! — сказал мистер Хейл недовольно, — Тебе не нравится все, что делает мистер Торнтон.
Я никогда не видел такого предубеждения.
Мистер Хейл очистил персик для жены и, разрезая его на маленькие кусочки, сказал:
? Если бы у меня были какие-то предубеждения, то такой щедрый подарок развеял бы их.
Я не пробовал таких фруктов даже в Хэмпшире, с тех пор, как был мальчиком. А для мальчиков, я полагаю, все фрукты хороши.