Она бы посчитала это большой любезностью, я знаю.
Маргарет немного помедлила с ответом.
? Да, возможно, я могу.
Да, я пойду.
Я приду до чая.
Но где твой отец, Мэри?
Мэри покачала головой и поднялась, чтобы уйти.
? Мисс Хейл, — сказала Диксон тихо, — стоит ли идти к этой бедной девушке?
Я бы ни слова не сказала против, если бы это принесло пользу девочке. И я не возражала бы против того, чтобы пойти самой, если бы это обрадовало ее.
Эти простолюдины считают, что покойным нужно оказать уважение.
Послушай, — сказала она, резко повернувшись к Мэри, — я пойду и повидаю твою сестру.
Мисс Хейл занята, она не может пойти, даже если хочет.
Девушка тоскливо посмотрела на Маргарет.
Приход Диксон, может быть, и любезность, но это не одно и то же для бедной Мэри, которая еще при жизни Бесси ревновала к тем близким отношениям, которые связывали ее сестру и эту молодую леди.
? Нет, Диксон! — решительно сказала Маргарет.
— Я пойду.
Мэри, мы увидимся днем, — и, боясь, что может передумать, она вышла из кухни.
Глава XXVIII Утешение в горе
«Через страдания к блаженству! И пусть душе твоей
Без счета испытания жестокие выпадают,
Радуйся! Радуйся!
Ибо близок конец страданий,
И ты воссядешь одесную Христа».
Людвиг Козегартен
«Да, истина, что в счастье мы сильны, и нам не нужен Бог.
Но стоит появиться горю, и душа безмолвна, не взывает к Богу».
Миссис Браунинг
Маргарет тотчас же пошла к Хиггинсам.
Мэри высматривала ее, почти не надеясь, что она придет.
Маргарет улыбнулась ей, чтобы приободрить.
Они быстро прошли наверх, в комнату, где лежала покойная.
Маргарет была рада, что пришла.
На лице Бесси, прежде искаженном болью, волнением и тревожными мыслями, сейчас была кроткая улыбка вечного покоя.
Слезы выступили у Маргарет на глазах, но в душе и она ощущала полный покой.
И это была смерть?!
Она выглядела более умиротворяющей, чем жизнь.
На память Маргарет пришли несколько прекрасных цитат из Библии.
«Они успокоятся от трудов своих».
«Там отдыхают истощившиеся в силах».
«Как возлюбленному своему Он дает сон».
Очень медленно Маргарет отвернулась от кровати.
Мэри робко рыдала, стоя в дверях.
Они молча спустились вниз.
В центре комнаты, опираясь рукой о стол, стоял Николас Хиггинс. Было видно, что он потрясен случившимся.
Его глаза казались огромными, но взгляд был холодным и свирепым. Он старался осознать смерть дочери, пытался понять, что отныне ее место уже не здесь.
Она была больна и умирала так долго, что он убедил себя, что она не умрет, что она «спасется».
Маргарет посчитала, что она не имеет права находиться здесь, бесцеремонно вторгаясь в обитель смерти, что она должна оставить отца Бесси наедине со своим горем.
Она на мгновение замерла на ступеньке лестницы, увидев его отрешенный взгляд, и попыталась бесшумно проскользнуть мимо.
Мэри, войдя в комнату, села на первый же стул и, сняв передник через голову, зарыдала.
Этот звук, казалось, отрезвил Хиггинса.