«Он здесь! « Я обернулась — и увидела тебя.
О, я убежала, чтобы при всех не броситься тебе на шею!
— Счастлива ты, что можешь говорить! — воскликнул Рафаэль.
— А у меня сердце сжимается. Хотел бы плакать — и не могу.
Не отнимай у меня своей руки.
Кажется, так бы вот всю жизнь и смотрел на тебя, счастливый, довольный.
— Повтори мне эти слова, любовь моя!
— Что для нас слова! — отвечал Рафаэль, и горячая слеза его упала на руку Полины.
— Когда-нибудь я постараюсь рассказать о моей любви; теперь я могу только чувствовать ее…
— О, чудная душа, чудный гений, сердце, которое я так хорошо знаю, — воскликнула она, — все это мое, и я твоя?
— Навсегда, нежное мое создание, — в волнении проговорил Рафаэль.
— Ты будешь моей женой, моим добрым гением.
Твое присутствие всегда рассеивало мои горести и дарило мне отраду; сейчас ангельская твоя улыбка как будто очистила меня.
Я будто заново родился на свет.
Жестокое прошлое, жалкие мои безумства — все это кажется мне дурным сном.
Я очищаюсь душою подле тебя. Чувствую дыхание счастья.
О, останься здесь навсегда! — добавил он, благоговейно прижимая ее к своему бьющемуся сердцу.
— Пусть смерть приходит, когда ей угодно, — в восторге вскричала Полина, — я жила!
Блажен тот, кто поймет их радость, — значит, она ему знакома!
— Дорогой Рафаэль, — сказала Полина после того, как целые часы протекли у них в молчании, — я бы хотела, чтобы никто никогда не ходил в милую нашу мансарду. — Нужно замуровать дверь, забрать окно решеткой и купить этот дом, — решил маркиз.
— Да, ты прав! — сказала она.
И, помолчав с минуту, добавила:
— Мы несколько отвлеклись от поисков твоих рукописей! Оба засмеялись милым, невинным смехом.
— Я презираю теперь всякую науку! — воскликнул Рафаэль.
— А как же слава, милостивый государь?
— Ты — моя единственная слава.
— У тебя было очень тяжело на душе, когда ты писал эти каракули, — сказала она, перелистывая бумаги.
— Моя Полина…
— Ну да, твоя Полина… Так что же?
— Где ты живешь?
— На улице Сен-Лазар.
А ты?
— На улице Варен.
— Как мы будем далеко друг от друга, пока… Не договорив, она кокетливо и лукаво взглянула на своего возлюбленного.
— Но ведь мы будем разлучены самое большее на две недели, — возразил Рафаэль.
— Правда! Через две недели мы поженимся. — Полина подпрыгнула, как ребенок.
— О, я бессердечная дочь! — продолжала она.
— Я не думаю ни об отце, ни о матери, ни о чем на свете.
Знаешь, дружочек, мой отец очень хворает.
Он вернулся из Индии совсем больной.
Он чуть не умер в Гавре, куда мы поехали его встречать.
Ах, боже! — воскликнула она, взглянув на часы. — Уже три часа!
Я должна быть дома, — он просыпается в четыре.
Я хозяйка в доме, мать исполняет все мои желания, отец меня обожает, но я не хочу злоупотреблять их добротой, это было бы дурно!
Бедный отец, это он послал меня вчера в Итальянский театр… Ты придешь завтра к нему?
— Маркизе де Валантен угодно оказать мне честь и пойти со мной под руку?
— Ключ от комнаты я унесу с собой! — объявила она.
— Ведь это дворец, это наша сокровищница!
— Полина, еще один поцелуй!
— Тысячу! Боже мой, — сказала она, взглянув на Рафаэля, — и так будет всегда?