Шум и ярость
7 апреля 1928 года
Через забор, в просветы густых завитков, мне было видно, как они бьют.
Идут к флажку, и я пошел забором.
Ластер ищет в траве под деревом в цвету.
Вытащили флажок, бьют.
Вставили назад флажок, пошли на гладкое, один ударил, и другой ударил.
Пошли дальше, и я пошел.
Ластер подошел от дерева, и мы идем вдоль забора, они стали, и мы тоже, и я смотрю через забор, а Ластер в траве ищет.
– Подай клюшки, кэдди! – Ударил.
Пошли от нас лугом.
Я держусь за забор и смотрю, как уходят.
– Опять занюнил, – говорит Ластер. – Хорош младенец, тридцать три годочка.
А я еще в город таскался для тебя за тортом.
Кончай вытье.
Лучше помоги искать монету, а то как я на артистов пойду вечером.
Они идут по лугу, бьют нечасто.
Я иду забором туда, где флажок.
Его треплет среди яркой травы и деревьев.
– Пошли, – говорит Ластер. – Мы там уже искали.
Они сейчас не придут больше.
Идем у ручья поищем, пока прачки не подняли.
Он красный, его треплет среди луга.
Подлетела птица косо, села на него.
Ластер швырнул.
Флажок треплет на яркой траве, на деревьях.
Я держусь за забор.
– Кончай шуметь, – говорит Ластер. – Не могу же я вернуть игроков, раз ушли.
Замолчи, а то мэмми не устроит тебе именин.
Замолчи, а то знаешь что сделаю?
Съем весь торт.
И свечки съем.
Все тридцать три свечки.
Пошли спустимся к ручью.
Надо найти эту монету.
Может, из мячиков каких каких-нибудь подберем.
Смотри, где они.
Вон там, далеко-далеко. – Подошел к забору, показал рукой: – Видишь?
Сюда не придут больше.
Идем.
Мы идем забором и подходим к огороду. На заборе огородном наши тени.
Моя выше, чем у Ластера.
Мы лезем в пролом.
– Стой, – говорит Ластер. – Опять ты за этот гвоздь зацепился.
Никак не можешь, чтоб не зацепиться.
Кэдди отцепила меня, мы пролезли.
«Дядя Мори велел идти так, чтобы никто нас не видел. Давай пригнемся, – сказала Кэдди. – Пригнись, Бенджи.
Вот так, понял?»
Мы пригнулись, пошли через огород, цветами. Они шелестят, шуршат об нас.
Земля твердая.