– У девочки брала, – говорит, – у девочки.
Заняла у нее деньги.
И надо вернуть.
Отдайте мне, Джейсон.
Пожалуйста.
Я все сделаю.
Мне надо обязательно.
Мама вам заплатит.
Я напишу ей, чтобы заплатила и что больше я никогда у нее ничего не попрошу.
Напишу и письмо вам покажу.
Ну пожалуйста, Джейсон.
Мне без них никак нельзя.
– Признайся, зачем тебе, а тогда посмотрим, – говорю. – Признавайся. – Стоит, платье теребит. – Ну, что ж, – говорю. – Если десять долларов тебя не устраивают, то я этот перевод доставлю домой матушке, и сама знаешь, что с ним тогда будет.
Конечно, если ты такая богачка, что десять долларов для тебя не деньги…
Стоит, опустила глаза, бормочет словно про себя;
– Она сказала, что пришлет мне денег.
Сказала, что все время сюда шлет деньги, а вы говорите, что нет.
Сказала, что прислала уже очень много.
На мое содержание.
И что часть их я могу брать себе.
А вы говорите, никаких денег нет.
– Ты сама не хуже меня знаешь, – говорю. – Сама видела, что матушка с этими чеками делает.
– Да, – говорит. – Десять долларов, – говорит. – Десять долларов.
– Благодари еще судьбу, что десять, – говорю. – Ну-ка, – говорю.
Положил перевод оборотной стороной кверху и рукой придерживаю. – Распишись вот тут.
– Но дайте же взглянуть! – говорит. – Я просто взгляну.
Все равно, на сколько б ни был, я возьму только десять долларов.
А остальное берите.
Я хочу только взглянуть.
– Нет уж, – говорю, – раз ты действовала нахрапом.
Придется тебе усвоить одну вещь, а именно – что если я тебе чего велю, то надо выполнять беспрекословно.
Вот на этой черте распишись.
Взяла перо, но не расписывается, а стоит понурясь и перо в руке держит.
В точности как мать ее.
– О господи, – говорит. – О господи.
– Вот так-то, – говорю. – Если ничего другого, то уж это ты наверняка усвоишь у меня.
Расписывайся и ступай отсюда.
Расписалась.
– Где деньги? – говорит.
Я взял перевод, промокнул, спрятал в карман.
Потом дал ей десятку.
– После обеда чтоб обратно в школу, слышишь ты? – говорю.
Молчит, Скомкала деньги в кулаке, как тряпку какую-нибудь, и вон из лавки.
А тут как раз Эрл входит и ведет к прилавку покупателя.
Я собрал свои бумаги, надел шляпу, вышел к ним.
– Ну как, народу густо было? – спрашивает Эрл.
– Не слишком, – говорю.
Он выглянул на улицу.
– Это твоя машина там стоит? – говорит. – Не ездил бы ты сегодня обедать домой.
Перед самым представлением опять надо ждать наплыва.