У-ух! – Квентин опять пнул Ти-Пи.
Толкнул в свиное корыто, и Ти-Пи упал туда. – Ух ты какой! – сказал Ти-Пи. – Ловко он меня.
Видали, как этот белый меня пнул.
У-ух ты!
Я не плачу, но не могу остановиться.
Я не плачу, но земля не стоит на месте, и я заплакал.
Земля все лезет кверху, и коровы убегают вверх.
Ти-Пи хочет встать.
Опять упал, коровы бегут вниз.
Квентин держит мою руку, мы идем к сараю.
Но тут сарай ушел, и пришлось нам ждать, пока вернется.
Я не видел, как сарай вернулся.
Он вернулся сзади нас, и Квентин усадил меня в корыто, где дают коровам.
Я держусь за корыто.
Оно тоже уходит, а я держусь.
Опять коровы побежали – вниз, мимо двери.
Я не могу остановиться.
Квентин и Ти-Пи качнулись вверх, дерутся.
Ти-Пи поехал вниз. Квентин тащит его кверху.
Квентин ударил Ти-Пи.
Я не могу остановиться.
– Подымись, – говорит Квентин. – И сидите в сарае.
Не выходите, пока не вернусь.
– Мы с Бенджи теперь обратно на свадьбу, – говорит Ти-Пи. – У-ух!
Квентин опять ударил Ти-Пи.
Трясет его и стукает об стенку. Ти-Пи смеется.
Каждый раз, как его стукают об стенку, он хочет сказать «у-ух» и не может от смеха.
Я замолчал, но не могу остановиться.
Ти-Пи упал на меня, и дверь сарая убежала.
Поехала вниз, а Ти-Пи дерется сам с собой и опять упал.
Он смеется, а я не могу остановиться, и хочу встать, и падаю обратно, и не могу остановиться.
Верш говорит:
– Ну, показал же ты себя.
Нечего сказать.
Да перестань вопить.
Ти-Пи все смеется.
Барахтается на полу, смеется.
– У-ух! – говорит Ти-Пи. – Мы с Бенджи обратно на свадьбу.
Попили саспрелевой – и обратно!
– Тихо ты, – говорит Верш. – А где вы ее брали?
– В погребе, – говорит Ти-Пи. – У-ух!
– Тихо! – говорит Верш. – А где в погребе?
– Да везде, – говорит Ти-Пи.
Опять смеется. – Там сто бутылок.
Миллион.
Отстань, парень. Я петь буду.
Квентин сказал:
– Подыми его.
Верш поднял меня.
– Выпей, Бенджи, – сказал Квентин.