И закрыла дверь.
Ластер пошел к поленнице.
Сойки крикливо взмыли над домом всей стайкой и опять вернулись на деревья.
Ластер поглядел.
Поднял камень, швырнул в них:
– Кы-ыш!
Обратно в пекло улетайте.
Вам там срок до понедельника.
Нагрузясь гороподобной, застящею свет охапкой, он взобрался, пошатываясь, на крыльцо и слепо ткнулся, грохнул в дверь дровами, роняя поленья.
Дилси подошла и открыла дверь, и он двинулся наугад через кухню.
– Полегче, Ластер! – крикнула она, но Ластер уже с громом и треском обрушил дрова в ящик.
– Уфф! – выдохнул он.
– Ты что, хочешь разбудить весь дом? – сказала Дилси и шлепнула его ладонью по затылку. – А теперь марш наверх одевать Бенджи.
– Да, мэм, – сказал Ластер.
Направился опять к наружной двери.
– Куда ж ты? – сказала Дилси.
– Я лучше обойду кругом, подымусь с парадного, а то еще разбужу и мис Кэлайн, и всех.
– Иди с черного хода, делай, что велят, – сказала Дилси. – Ну иди же, одень Бенджи.
– Да, мэм, – сказал Ластер, вернулся и пошел через столовую.
Створка двери покачалась, перестала.
Дилси занялась тестом.
Мерно вертя ручку мукосейки над хлебной доской, она вполголоса запела что-то почти без мотива и слов, монотонное, строго-печальное, а мука негустым ровным снегом сеялась на доску.
В кухне стало теплеть, внятнее забормотали миноры огня, и Дилси запела погромче, словно голос ее оттаял в тепле, – и тут из внутренних покоев опять донесся голос миссис Компсон.
Дилси подняла лицо, вгляделась – как будто глаза ее, проницая потолок и стены, способны были видеть и действительно увидели старуху, вставшую на лестничной площадке и с неукоснительностью автомата повторяющую ее имя.
– О господи! – сказала Дилси.
Положила мукосейку, обтерла руки о подол передника, взяла грелку со стула и, обкутав передником ручку, сняла было чайник, пустивший уже струйку пара. – Несу-несу, – отозвалась она. – Только что закипело.
Однако хозяйке требовалось теперь другое, и, за горлышко держа грелку, как неживую курицу, Дилси прошла к лестнице.
– А Ластер не с ним разве? – спросила она, задрав голову.
– Ластер и не поднимался еще к нам.
Я лежу, прислушиваюсь, а его все нет и нет.
Я знаю, что Ластеру не к спеху, но я все же надеялась, что он придет, вовремя оденет и уведет Бенджамина и даст Джейсону отоспаться за неделю каторжного труда.
– Хотите, чтоб спали, а сами ни свет ни заря шумите тут на весь коридор, – сказала Дилси.
С усилием начала всходить по лестнице. – Я этого Ластера еще полчаса тому послала наверх.
Придерживая у горла свой халат, миссис Компсон смотрела на Дилси.
– Что ты намереваешься делать? – спросила она.
– Пойду одену Бенджи и в кухню сведу, чтоб не разбудил Джейсона и Квентину, – сказала Дилси.
– А завтрак готовить ты еще не принималась?
– Будет вам и завтрак, – сказала Дилси. – Вы лучше в постель пока ложитесь. Придет Ластер, затопит вам камин.
Утро холодное нынче.
– Ох, знаю я.
Мои ноги как лед, оттого я и проснулась, – сказала миссис Компсон, глядя, как Дилси подымается – медленно, долго. – Ты ведь знаешь, как сердится Джейсон, когда завтрак запаздывает.
– Не могу ж я сто вещей делать разом, – сказала Дилси. – Идите ложитесь, а то еще с вами придется мне с утра возиться.
– Раз ты решила бросить все и идти одевать Бенджамина, то надо, видно, мне самой спуститься вниз и заняться завтраком.
Ты не хуже меня знаешь, как нервирует Джейсона, когда завтрак не подан вовремя. – А вы мне скажите сперва, кто станет есть вашу стряпню, – сказала Дилси. – Ложитесь идите, – сказала она, продолжая свой трудный подъем.
Миссис Компсон стояла и смотрела, как она взбирается, одной рукой опираясь о стену, другой придерживая юбку.
– И ради того только, чтобы одеть, ты его решила разбудить? – сказала миссис Компсон.
Дилси остановилась.
Нога поднята на следующую ступеньку, рука уперта в стену – и так она застыла, бесформенно и смутно обозначаясь на сером фоне окошка.
– Так он, выходит, спит еще? – сказала она.
– Спал, когда я к нему заглянула, – сказала миссис Компсон. – Но ему давно уж пора просыпаться.