– Тш-ш, – сказала Дилси. – Он ей ничего не сделает.
Я не допущу его.
– Но чтобы в воскресное утро, в моем доме, – сказала миссис Компсон. – Когда я так старалась воспитать их в христианском духе.
Джейсон, дай я найду этот ключ. – Взяла его за руку.
Затем стала было силой отнимать, но он движением локтя отбросил ее, покосился холодным и страждущим глазом и опять занялся дверью и непослушными ключами.
– Тихо! – сказала Дилси. – Ох, Джейсон.
– Случилось ужасное что-то, – запричитала снова миссис Компсон. – Я знаю, знаю, Джейсон, – снова уцепилась она за него – Она даже не дает мне найти ключ от комнаты в моем собственном доме!
– Ну, ну, – сказала Дилси. – Что может случиться?
Я с вами.
Я ее не дам ему в обиду.
Квентина, – громко позвала она. – Не бойся, голубка, я здесь.
Дверь отомкнулась, растворилась внутрь.
Джейсон постоял на пороге с момент, заслоняя собой комнату, затем отступил в сторону.
– Входите, – сказал он сипловатым, неотчетливым каким-то голосом.
Они вошли.
Комната была – не девичья, ничья.
И слабый запах дешевой косметики, две-три дамские вещицы и прочие следы неумелых и гиблых попыток сделать комнату уютной, женской лишь усугубляли ее безликость, придавая ей мертвенно-стереотипную временность номера в доме свиданий.
Постель не смята.
На полу – грязная сорочка дешевого шелка, не в меру ярко-розового; из незадвинутого ящика комода свисал чулок.
Окно распахнуто.
Груша росла там у самого дома.
Она была в цвету, ветви скреблись и шуршали о стену, и вместе с пылинками мороси в окно несло грушевым печальным ароматом.
– Ну вот, – сказала Дилси. – Говорила же я, что ничего с ней не случилось.
– Ничего? – сказала миссис Компсон.
Дилси вошла вслед за ней, тронула за руку.
– Идите ложитесь, – сказала она. – Я через десять минут разыщу вам ее.
Миссис Компсон стряхнула Дилсину руку.
– Ищи записку, – сказала она. – Квентин тоже перед этим оставил записку.
– Ладно, – сказала Дилси – Буду искать.
А вы к себе идите.
– Я знала, что это случится, с той минуты знала, как ей дали это имя, – сказала миссис Компсон.
Подошла к комоду, начала перебирать валявшееся там – склянки от духов, коробочки пудры, огрызок карандаша, одноногие ножницы, а под ними – штопаный шарф, весь в пудре и пятнах румян. – Записку ищи, – повторила она.
– Хорошо, хорошо, – сказала Дилси. – Вы идите.
Я и Джейсон – мы разыщем.
А вы к себе идите.
– Джейсон, – сказала миссис Компсон. – Где Джейсон? – Пошла из комнаты, Дилси следом. Прошли по коридору к другой двери.
Она была заперта. – Джейсон, – позвала миссис Компсон через дверь.
Ответа не было.
Миссис Компсон повертела ручку, снова позвала.
Но ответа опять не последовало: Джейсон в это время вышвыривал без оглядки из глубокого стенного шкафа одежду, туфли, чемодан.
Вот он показался из шкафа с аккуратно выпиленным куском деревянной обшивки в руках, положил его на пол, скрылся в шкафу и явился оттуда опять – с металлической шкатулкой.
Поставил ее на кровать, воззрился на взломанный замок, порывшись, зачем-то извлек из кармана ключи, отделил один от связки, постоял с этим ключиком в пальцах, глядя на замок, спрятал ключи в карман, бережно высыпал содержимое шкатулки на кровать.
Все так же бережно разобрал бумаги, подымая каждую и встряхивая.
Опрокинул шкатулку вверх дном, встряхнул ее тоже, не спеша вложил в нее бумаги, еще постоял со шкатулкой в руках, нагнув голову и глядя на сломанный замок.
За окном пролетела, провихрила стайка соек, ветер свеял и унес их крики, автомобиль проехал где-то, замер.
За дверью мать снова позвала его, но он не шелохнулся.
Он слышал, как Дилси увела ее и как закрылась в коридоре дверь.
Отнес шкатулку на место в тайник, покидал обратно выброшенные вещи и пошел вниз к телефону.
Прижав трубку к уху, он стоял и ждал, пока соединят.
Дилси сошла сверху, поглядела на него и прошла, не останавливаясь.