– А на луг можно? – спросил Ластер.
– Можно.
Лишь бы не у дома.
А то у меня уже сил нет.
– Хорошо, мэм, – сказал Ластер. – Куда мистер Джейсон поехал, – а, мэмми?
– Тоже твое дело, – сказала Дилси.
Примялась убирать со стола. – Тш-ш, Бенджи.
Сейчас пойдете с Ластером на волю, в игры играть.
– Что он сделал мис Квентине – а, мэмми? – спросил Ластер.
– Ничего не сделал.
Ну, ступайте отсюда.
– А спорим, ее и дома нету, – сказал Ластер.
Дилси поглядела на него.
– А ты откуда знаешь, что нету?
– Мы с Бенджи видели, как она вчера вечером из окна спускалась.
Правда, Бенджи?
– Видели? – сказала Дилси, глядя на Ластера.
– Да она каждый вечер, – сказал Ластер. – Прямо по той груше и слазит.
– Не врал бы ты мне, парень, – сказала Дилси.
– Я не вру.
Спросите хоть у Бенджи.
– Тогда почему ж ты молчал?
– А оно не мое дело, – сказал Ластер. – Дурак я, что ли, мешаться к белым в дела ихние.
Ну, топай, Бенджи, поехали на двор.
Они вышли.
Дилси постояла у стола, затем убрала из столовой посуду, позавтракала, прибрала в кухне.
Сняла с себя передник и повесила на гвоздь, подошла к лестнице, прислушалась – сверху ни звука.
Надела шинель, шляпу и пошла в свою хибару.
Дождь кончился.
Дуло теперь с юго-востока, голубели плывущие разрывы туч.
За деревьями, крышами, шпилями города солнце белесым лоскутом крыло гребень холма, снова меркло.
Приплыл по ветру удар колокола, и его, как по сигналу, подхватили и завторили другие колокола.
Дверь хибары открылась, показалась Дилси, снова в бурой накидке, пурпурном платье, черной соломенной шляпе, но теперь без платка – и в грязновато-белых перчатках до локтей.
Она вышла во двор, позвала: «Ластер!»
Помедлив, направилась к дому, обогнула угол, держась поближе к стене, и заглянула в дверь погреба: Бен сидит на ступеньках.
Перед ним, на сыром полу на корточках – Ластер.
Левой рукой Ластер упирает стоймя в пол пилу, слегка изогнув, напружинив ее, в правой же руке у него стертый деревянный пест, который уже тридцать с лишним лет служит Дилси для приготовления печенья.
Вот ударил сбоку по пиле. Пила лениво дзинькнула и смолкла с безжизненной моментальностью застыла под рукой Ластера тонкой, ровной дугой полотнища.
Выгнулась, немая и непостижимая.
– Он точка в точку так делал, – сказал Ластер. – Видно, мне биту надо другую.
– Так вот ты чем занят, – сказала Дилси. – Дай-ка сюда пест.
– Ничего с ним не поделалось, – сказал Ластер.
– Дай его сюда, – сказала Дилси. – Но сперва поставь пилу на место.
Он поставил пилу, принес пест.
И снова раздался плач Бена, звук безнадежный и длинный.
Шум. Ничего более.
Как если бы – игрой соединения планет – все горе, утесненье всех времен обрело на миг голос.
– Слышите, мычит, – сказал Ластер. – Вот так он все время, что мы во дворе.
Не знаю, что это сегодня с ним.
– Веди его сюда, – сказала Дилси.