– На что? – сказал Джейсон. – Это мое дело, где я держу свои деньги.
А ваше дело-помочь мне вернуть их.
– А матушке вашей известно было, что вы храните дома столько денег?
– Послушайте, – сказал Джейсон. – Мой дом ограбили.
Я знаю кто и знаю, куда скрылись.
Я прихожу к вам, поставленному на стражу закона, и я вас опять спрашиваю: намерены вы принять какие-то меры к возвращению моей собственности или нет?
– Допустим, вы поймали их, что вы сделаете с этой девочкой?
– Ничего, – сказал Джейсон. – Ровно ничего.
Я до нее пальцем не дотронусь.
Дряни, которая стоила мне моей должности и тем лишила меня единственного шанса на успех в жизни, которая свела в могилу моего отца и день за днем сводит в могилу мою мать, а мое имя обратила в посмешище в городе, – я ей ничего не сделаю, – сказал он. – Ровным счетом ничего.
– Вы сами ее довели до побега, Джейсон, – сказал шериф.
– Как я веду мои семейные дела, вас не касается, – сказал Джейсон. – Намерены вы мне помочь или нет?
– Вы сами ее довели, – сказал шериф. – А насчет того, чьи это деньги, у меня есть кой-какие подозрения, только вряд ли мне дознаться полной правды.
Джейсон стоял, медленно обминая в пальцах поля шляпы.
Он сказал тихо:
– Так вы не окажете мне никакого содействия в их поимке?
– Это не входит в мои обязанности, Джейсон.
Будь у вас фактическое доказательство, тогда я обязан был бы действовать.
А так – думаю, что это не мое дело.
– И это ваш окончательный ответ? – сказал Джейсон. – Советую прежде подумать.
– Окончательный, Джейсон.
– Что ж, хорошо, – сказал Джейсон.
Надел шляпу. – Вы об этом еще пожалеете.
Я найду защиту.
Тут не Россия, где нацепил бляху – и на него уже управы нет. – Он сошел с крыльца, сел в машину, завел мотор.
Шериф смотрел, как он тронул с места, развернулся и рванул мимо дома – обратно к площади.
Высоко в солнечной ряби опять плыл благовест яркой кутерьмою звуковых лоскутьев.
Джейсон остановился у бензоколонки, велел проверить шины и заправить бак.
– За город, верно, собрались? – спросил заправщик-негр.
Джейсон не ответил. – Вроде все ж таки распогоживается, – сказал негр.
– Черта с два тебе распогодится, – сказал Джейсон. – К двенадцати как из ведра захлещет. – Он поглядел на небо, представляя себе дождь, склизкую глину дорог, свою машину, застрявшую где-нибудь за много миль от города.
С каким-то злорадным торжеством подумал он об этом и о том, что в Моттсон поедет сейчас же и к полудню из-за этой неотложности очутится как раз в равноудалении от обоих городов, притом голодный.
Во всем этом ему увиделся некий промах, послабленье со стороны давнишнего врага, имя коему Обстоятельства, – некий шанс, и он накинулся на негра:
– Ты сколько еще будешь там копаться?
Уплатили тебе, что ли, чтоб задержал меня здесь подольше?
– Тут у вас скат спустил, – сказал негр.
– Отойди к дьяволу, дай подступиться, – сказал Джейсон.
– Да я накачал уже, – сказал негр, подымаясь с карточек. – Можете ехать.
Джейсон сел за руль, тронул с места, включил вторую передачу.
Двигатель фырчал, захлебывался, а он, выжав до отказа педаль дросселя и яростно действуя кнопкой заслонки, гнал обороты.
«Дождь будет, и обложной, – подумал он вслух. – Как раз на полдороге и захватит».
Оставив позади город и колокола, он ехал, рисуя себе, как машина застряла и он пешком месит грязь в поисках упряжки мулов.
«А на фермах никого, вахлачье все по церквам».
Как, наконец, церковь разыскана, мулы отвязаны, а хозяин их, подскочивший было с криком, свален ударом кулака.
«Я – Джейсон Компсон.
Посмотрим, как это вы мне воспрепятствуете.
Навыбирали шерифов – досмотрим, как шериф мне воспрепятствует», – сказал он вслух, воображая, как с двумя солдатами входит в здание суда и выволакивает оттуда шерифа.
«Я тут должность теряю, а он будет себе сидеть ручки в брючки и смотреть.
Я ему покажу должность».
Не о своей племяннице он думал и не о деньгах, трех или скольких-то тысячах.