Неопределенно поводив рукой вокруг себя, он нашел веточку, вставил во вторую склянку. – Ты чего развылся? – сказал Ластер. – Тебе ж не с чего. Или хочешь, чтоб была причина?
Это я могу. – Присев, он вдруг выхватил склянку из земли и спрятал за спину.
Мык оборвался.
Бен застыл на корточках, глядя на оставшуюся ямку, набрал в легкие воздуху – но тут Ластер вернул бутылочку на место. – Тш-ш! – шикнул Ластер. – Не смей!
Поори только мне. Вот он, твой пузырек.
Видишь?
Вот он.
Да нет, здесь от тебя тишины не жди.
Пошли посмотрим, как они там – мячик гоняют уже? – Потянул Бена за руку, поднял с корточек, подвел к забору, и они встали рядышком, глядя в просветы сквозь сплетенье жимолости, еще не зацветшей.
– Вот они, – сказал Ластер. – Вон там, подходят.
Видишь?
Они смотрели, как четверо играющих, загнав мячи в лунку, послали их дальше от стартовой точки.
Бен глядел, поскуливая и пуская слюни.
Рванулся за проходящими, мотая головой, мыча. Один из игроков подозвал к себе мальчика с клюшками:
– Эй, кэдди.
Подай клюшки!
– Тихо, Бенджи, – сказал Ластер, но Бен уходил вдоль забора своей косолапой рысцой, хватаясь за планки и хрипло, безнадежно голося.
Игрок ударил, пошел дальше, а Бен бежал с ним вровень до оконечного угла забора и прижался там, не сводя глаз с уходящих.
– Замолчишь ты? – сказал Ластер. – Замолчишь ты? – Потряс Бена за локоть.
Бен вцепился в забор, плача хрипло, упорно. – Кончишь ты шуметь? – сказал Ластер. – Или так и не кончишь? – Бен глядел через забор не отрываясь. – Ладно же, – сказал Ластер. – Орешь сам не знаешь с чего. Так сейчас тебе будет причина. – Через плечо оглянулся на дом.
Затем зашептал: – Кэдди!
Ну, ори же.
Кэдди!
Кэдди!
Кэдди!
Минуту спустя, в промежутки между протяжными воплями, слышен стал зовущий голос Дилси.
Ластер взял Бена за руку, и они пошли к ней через двор.
– Я говорил же, развоется, – сказал Ластер.
– Ты, мерзавец! – сказала Дилси. – Говори, чем ты его обидел?
– Да не трогал я его.
Я же говорил, что заревет, как только там игра начнется.
– Подведи его ко мне, – сказала Дилси. – Тш-ш, Бенджи.
Не плачь. – Но Бен плакал.
Они торопливо прошли двором к хибаре, вошли туда. – Беги за туфелькой, – сказала Дилси. – Только не растревожь мне Кэдайн.
Если она чего скажет, успокой ее, что он со мной.
Иди же-уж это-то, я думаю, ты можешь сделать. – Ластер ушел.
Дилси подвела Бена к кровати, усадила рядом и, обняв, забаюкала, закачалась с ним взад-вперед, утирая подолом ему слюнявый рот. – Ну, не плачь, – приговаривала она, гладя его по голове. – Тш-ш.
Дилси с тобой ведь. – Но он голосил – медленно, убого и бесслезно, и в сумрачном и безнадежном звуке этом звучала вся безгласная горесть вселенной.
Вернулся Ластер с атласной белой туфелькой – пожелтелой, треснутой, замызганной. Вложили ее Бену в руку, и он притих.
Но вскоре похныкивание опять перешло в громкий плач.
– Может, ты Ти-Пи разыскал бы, – сказала Дилси.
– Он вчера говорил, уйдет за город.
А к четырем вернется.
Дилси раскачивалась взад-вперед, гладя Бена по голове.
– Долго ждать, о господи, – сказала она. – Ох, долго.
– Я же умею править, мэмми, – сказал Ластер.
– Ты шарабан перевернешь, – сказала Дилси. – Заозоруешь, и оба расшибетесь насмерть.
Ты сумел бы, я знаю.
Но тебе нельзя доверить.
Ну, не плачь, – сказала она. – Тш-ш.