– А прогонишь? – сказал Чарли.
– Да, – сказала Кэдди. – Пусти. – Чарли ушел. – Не плачь, – сказала Кэдди. – Он ушел. – Я замолчал.
Она дышит громко, и грудь ее ходит.
– Придется отвести его домой, – сказала Кэдди.
Взяла мою руку. – Я сейчас, – шепотом.
– Не уходи, – сказал Чарли. – Нигера позовем.
– Нет, – сказала Кэдди. – Я вернусь.
Идем, Бенджи.
– Кэдди! – Чарли громко шепотом.
Мы уходим. – Вернись, говорю! – Мы с Кэдди бегом. – Кэдди! – Чарли вслед.
Вбежали под луну, бежим к кухне.
– Кэдди! – Чарли вслед.
Мы с Кэдди бежим.
По ступенькам на веранду, и Кэдди присела в темноте, обняла меня.
Она слышно дышит, грудь ее ходит об мою.
– Не буду, – говорит Кэдди. – Никогда не буду больше.
Бенджи, Бенджи. – Заплакала, я тоже, мы держим друг друга. – Тихо, Бенджи, – сказала Кэдди. – Тихо.
Никогда не буду больше. – И я перестал. Кэдди встала, и мы вошли в кухню, зажгли свет, и Кэдди взяла кухонное мыло, моет рот под краном, крепко трет.
Кэдди пахнет деревьями.
«Сколько раз тебе сказано было, нельзя сюда», говорит Ластер.
В гамаке привстали быстро.
Квентина прическу руками.
На нем галстук красный.
«Ах ты, противный идиот несчастный», говорит Квентина.
«А ты его нарочно за мной повсюду водишь.
Я сейчас Дилси скажу, она тебя ремнем».
– Да что я мог поделать, когда он прется, – говорит Ластер. – Поворачивай, Бенджи.
– Мог, мог, – говорит Квентина. – Только не хотел.
Вдвоем за мной подсматривали.
Это бабушка вас подослала шпионить? – Соскочила с гамака. – Только не убери его сию минуту, только сунься с ним сюда еще раз, и я пожалуюсь, и Джейсон тебя выпорет.
– Мне с ним не справиться, – говорит Ластер. – Попробовали б сами, тогда б говорили.
– Заткнись, – говорит Квентина. – Вы уберетесь отсюда или нет?
– Да пускай себе, – говорит тот.
На нем галстук краснеет.
На галстуке – солнце. – Эй, Джек!
Глянь сюда! – Зажег спичку и в рот себе.
Вынул изо рта.
Она еще горит. – А ну-ка ты попробуй так! – говорит он.
Я подошел. – Открой рот! – Я открыл.
Квентина ударила спичку рукой, ушла спичка.
– Ну тебя к чертям! – говорит Квентина. – Хочешь, чтоб он развылся?
Ему ведь только начать – и на весь день.
Я сейчас на них Дилси пожалуюсь. – Ушла, убежала.
– Вернись, крошка, – говорит тот. – Не ходи.
Мы его дрессировать не станем.
Квентина бежит к дому.
За кухню завернула.
– Ай-ай, Джек, – говорит тот. – Натворил ты дел.
– Да он не понимает, что вы ему сказали, – говорит Ластер. – Он глухонемой.
– Да ну, – говорит тот. – И давно это?