– Я его не трогал, – говорит Ластер. – Он игрался, а потом вдруг взял и заревел.
– Значит, ты его могилки разорял, – говорит Дилси.
– Не трогал я их, – говорит Ластер.
– Ты мне, сынок, не лги, – говорит Дилси.
Мы взошли по ступенькам в кухню.
Дилси открыла дверцу плиты, поставила около стул, я сел.
Замолчал.
«Зачем вам было ее будоражить?» сказала Дилси.
«Зачем ты с ним туда ходила?»
«Он сидел тихонько и на огонь смотрел», сказала Кэдди.
«А мама приучала его отзываться на новое имя.
Мы вовсе не хотели, чтоб она расплакалась».
«Да уж хотели не хотели», сказала Дилси.
«Тут с ним возись, там-с ней.
Не пускай его к плите, ладно?
Не трогайте тут ничего без меня».
– И не стыдно тебе дразнить его? – говорит Дилси.
Принесла торт на стол.
– Я не дразнил, – говорит Ластер. – Он играл своими травками в бутылке, вдруг взял и заревел.
Вы сами слыхали.
– Скажешь, ты цветов его не трогал, – говорит Дилси.
– Не трогал, – говорит Ластер. – На что мне его травки.
Я свою монету искал.
– Потерял-таки ее, – говорит Дилси. Зажгла свечки на торте.
Одни свечки тонкие.
Другие толстые, кусочками куцыми. – Говорила я тебе, спрячь.
А теперь, значит, хочешь, чтоб я другую выпросила для тебя у Фрони.
– Хоть Бенджи, хоть разбенджи, а на артистов я пойду, – говорит Ластер. – Мало днем, так, может, еще ночью с ним возись.
– На то ты к нему приставлен, – говорит Дилси. – Заруби себе это на носу, внучек.
– Да я и так, – говорит Ластер. – Что он захочет, все делаю.
Правда, Бендя?
– Вот так-то бы, – говорит Дилси. – А не доводить его, чтоб ревел на весь дом, досаждал мис Кэлайн.
Давайте лучше ешьте торт, пока Джейсон не пришел.
Сейчас привяжется, даром что я этот торт купила на собственные деньги.
Попробуй спеки здесь, когда он каждому яичку счет ведет.
Не смей дразнить его тут без меня, если хочешь пойти на артистов.
Ушла Дилси.
– Слабо тебе свечки задуть, – говорит Ластер. – А смотри, как я их. – Нагнулся, надул щеки.
Свечки ушли.
Я заплакал. – Кончай, – говорит Ластер. – Вон смотри, какой в плите огонь. Я пока торт нарежу.
Слышно часы, и Кэдди за спиной моей, и крышу слышно. «Льет и льет», сказала Кэдди.
«Ненавижу дождь.
Ненавижу все на свете».
Голова ее легла мне на колени. Кэдди плачет, обняла меня руками, и я заплакал.
Потом опять смотрю в огонь, опять поплыли плавно яркие.
Слышно часы, и крышу, и Кэдди.
Ем кусок торта.
Ластера рука пришла, взяла еще кусок.
Слышно, как он ест.
Смотрю в огонь.