Длинная железка из-за плеча у меня протянулась к дверце, и огонь ушел.
Я заплакал.
– Ну, чего завыл? – говорит Ластер. – Глянь-ка. – Огонь опять на месте.
Я молчу. – Сидел бы себе, на огонь глядя, и молчал бы, как мэмми велела, так нет, – говорит Ластер. – И не стыдно тебе.
На.
Вот тебе еще кусок.
– Ты что ему тут сделал? – говорит Дилси. – Зачем ты его обижаешь?
– Да я же стараюсь, чтоб он замолчал и не досаждал мис Кэлайн, – говорит Ластер. – Он опять ни с чего заревел.
– Знаю я это твое ни с чего, – говорит Дилси. – Вот приедет Верш, он тебя поучит палкой, чтоб не озоровал.
Ты с утра сегодня палки просишь.
Водил его к ручью?
– Нет, мэм, – говорит Ластер. – Мы весь день со двора никуда, как было велено.
Рука его пришла за новым куском.
Дилси по руке ударила.
– Протяни опять попробуй, – говорит Дилси. – Я ее вот этим резаком оттяпаю.
Он, верно, ни куска еще не съел.
– Еще как съел, – говорит Ластер. – Я себе один, ему два.
Пускай сам скажет.
– Попробуй только взять еще, – говорит Дилси. – Протяни только руку.
«Так, так», сказала Дилси.
«Теперь, верно, мой черед расплакаться.
Надо же и мне похлюпать над бедным Мори».
«Его Бенджи теперь зовут», сказала Кэдди.
«А зачем?» сказала Дилси.
«Что, старое, родимое его имя сносилось уже, не годится?»
«Бенджамин – это из Библии», сказала Кэдди.
«Оно ему лучше подходит, чем Мори».
«А чем оно лучше?» сказала Дилси.
«Мама сказала, что лучше».
«Придумали тоже», сказала Дилси.
«Новое имя ему не поможет.
А старое не навредит.
Имена менять – счастья не будет.
Дилси я родилась, и так оно и останется Дилси, когда меня давно уж позабудут все».
«Как же оно останется, когда тебя позабудут, а, Дилси?» сказала Кэдди.
«Оно, голубка, в Книге останется», сказала Дилси.
«Там записано».
«А ты же не умеешь читать», сказала Кэдди.
«Мне читать не надо будет», сказала Дилси.
"За меня прочтут.
Мне – только отозваться: «Здесь я».
Из-за плеча к дверце опять длинная железка, и огонь ушел.
Я заплакал.
Дилси с Ластером дерутся.
– Ну нет, попался! – говорит Дилси. – Ну уж нет, я видела! – Вытащила Ластера из угла, трясет его. – Так вот оно какое – твое ни с чего!
Погоди, приедет твой отец.
Была б я помоложе, я б тебе уши с корнем оторвала.
Вот запру в погреб на весь вечер, будет тебе вместо артистов. Увидишь, запру.
– Ой, мэмми! – говорит Ластер. – Ой, мэмми!
Я тяну руку туда, где был огонь.