Не смотрит.
Быстро идет.
– Кэндейси, – сказала мама.
Кэдди перестала идти.
– Да, мама, – сказала.
– Не надо, Кэролайн, – сказал папа.
– Поди-ка сюда, – сказала мама.
– Не надо, Кэролайн, – сказал папа. – Оставь ее в покое.
Кэдди подошла, стала в дверях, смотрит на папу и маму.
Потом глаза Кэддины на меня и сразу от меня.
Я заплакал.
Громко заплакал и встал.
Кэдди вошла, стала у стены, смотрит на меня.
Я к ней, плача, она прижалась спиной к стене, я увидел ее глаза, заплакал еще громче, тяну за платье.
Она упирается руками, а я тяну.
Глаза ее бегут от меня.
Верш сказал: "Тебя теперь Бенджамин звать.
А зачем это, можешь ты, мне сказать?
Из тебя хотят синедёсного сделать.
Мэмми говорит, в старину дед твой одному негру тоже переменил имя, и тот проповедником сделался, а после смотрят – у него и десны синие.
Хотя раньше были как у всех.
А стоит только чтоб беременная какая синедёсному в глаза поглядела в полнолунье – и ее ребенок тоже будет синедёсный.
И когда тут по усадьбе уже с дюжину синедёсных ребятишек бегало, как-то вечером тот проповедник не вернулся домой.
Рожки да ножки от него охотники в лесу нашли.
А кто его слопал, угадай.
Те ребятишки синедёсные".
Мы в коридоре.
Кэдди все смотрит на меня.
Руку держит у рта, а глаза мне видно, и я плачу.
Идем по лестнице наверх.
Опять стала к стене, смотрит, я плачу, пошла дальше, я за ней, плачу, она к стене прижалась, смотрит на меня.
Открыла дверь в комнату к себе, но я тяну ее за платье, и мы идем к ванной, она у двери стала, смотрит на меня.
Потом лицо рукой закрыла, а я толкаю ее плача к умывальнику.
«Опять он у тебя плачет», говорит Джейсон.
«Зачем ты к нему лезешь?»
«Да я не лезу», говорит Ластер.
«Он сегодня весь день так.
Ему порку хорошую надо».
«Его надо в Джексон отослать», говорит Квентина.
«Просто невозможно жить в этом доме».
«Вам, мадемуазель, у нас не нравится – не живите», говорит Джейсон.
«А я и не собираюсь», говорит Квентина.
«Не беспокойтесь».
Верш сказал:
– Посторонись, дай ноги обсушить, – Подвинул меня от огня – И не подымай тут рева.
Тебе так тоже видно.
Только и делов у тебя, что на огонь смотреть.
Под дождем тебе-то мокнуть не приходится Ты и не знаешь, каким счастливчиком родился. – На спину лег перед огнем.
– А знаешь, почему тебе имя сменили? – сказал Верщ. – Мэмми говорит, твоя мамаша слишком гордая, ты ей в стыд.
– Да тише ты, дай ноги обсушить, – сказал Верш. – А то знаешь что сделаю?