Выделение вроде пота.
Ну и ладно, скажу я.
Зуди.
Хоть до завтра.
Если б не солнце, можно бы думать про его слова о бездельных привычках, повернувшись к окну.
И про то, что им неплохо будет там, в Нью-Лондоне, если погода продержится.
А зачем ей меняться?
Месяц невест, глас, над Эдемом прозвучавший.Она бегом из зеркала из гущи аромата.
Розы.
Розы.
Мистер и миссис Джейсон Ричмонд Томпсон извещают о свадьбе их доче Кизил молочай – те непорочны.
Не то что розы.
Я сказал: Отец я совершил кровосмешение.
Розы.
Лукавые, невозмутимые.
Если студент проучился год в Гарвардском, но не присутствовал на гребных гонках, то плату за обучение обязаны вернуть.
Отдайте Джейсону.
Пусть проучится год в Гарвардском.
Шрив стоит в дверях, надевает воротничок, очки блестят румяно, будто умытые вместе с лицом.
– Решил сегодня отдохнуть?
– Разве поздно уже?
Вынул свои часы, смотрит.
– Через две минуты звонок.
– А я думал, еще рано. – Шрив смотрит на часы круглит губы. – Тогда мне надо вскакивать скорей.
Больше нельзя пропускать.
Декан меня на прошлой неделе предупредил… – Вложил часы в кармашек наконец.
И я замолчал.
– Так надевай штаны – и рысью, – сказал Шрив.
И вышел.
Я встал, задвигался по комнате, прислушиваясь к Шриву за стенкой.
Он прошел в нашу общую комнату к дверям идет.
– Готов ты там?
– Нет еще.
Ты беги.
Я следом.
Шрив вышел.
Дверь закрыл.
Шаги уходят коридором.
Вот и опять часы слышно.
Я прекратил возню, подошел к окну, раздвинул занавески, стал смотреть, как бегут на молитву – все те же, и все та же ловля рукавов пиджачных на лету, и учебники те же, и незастегнутые воротнички, – несутся мимо, как щепки в половодье, и Споуд тут же.
Он Шрива называет моим мужем.
Да отстань ты от Квентина (Шрив ему), кому какое дело, если у него ума хватает не гоняться за шлюшонками.
У нас на Юге стыдятся быть девственником.
Подростки.
И взрослые.
Лгут почем зря.
А оттого, сказал отец, что для женщин оно меньше значит.
Девственность ведь выдумка мужская, а не женская.
Это как смерть, говорит, – перемена, ощутимая лишь для других. А я ему: но неужели же это ничего не значит? А он в ответ: и это, и все прочее. Тем-то и печален мир. Я говорю ему: пусть бы я вместо нее недевствен. А он в ответ: в том-то и печаль, что даже и менять хлопот не стоит ничего на свете. И Шрив: если ему ума хватает не гоняться. А я: была у тебя когда-нибудь сестра?
Была?