– Нет, мэм.
Я-то нет.
А вот юная леди желает. – Из-за витрины хозяйке ее не видно. Подошла к краю, смотрит оттуда на девчушку.
– Она с вами?
– Нет, мэм.
Я вошел – она уже здесь была.
– Ах ты, негодница маленькая, – сказала хозяйка.
Вышла из-за прилавка, но не доходя остановилась. – Небось набила уже карманы?
– У нее нет карманов, – сказал я. – Она ничего не брала.
Стояла и ждала вас.
– А почему колокольчик молчал? – грозно блеснула на меня очками.
Ей не хватает только пучка розог и на доске чтоб классной позади: 2x2=5. – Она так спрячет под платье, что ввек не догадаетесь.
Скажи-ка мне, деточка, как ты вошла сюда?
Молчит девчушка.
Смотрит на хозяйку. На меня летучий черный взгляд – и снова на хозяйку.
– Эти иностранцы, – сказала хозяйка. – Как она так вошла, что и звонка не было слышно?
– Я открыл дверь, она и вошла, – сказал я. – Колокольчик доложил о нас обоих сразу.
Отсюда за прилавок ей все равно не дотянуться.
К тому же она бы и не стала.
Правда, сестренка? – Смотрит на меня взором тайным, раздумчивым. – Что тебе? Хлеба?
Протянула кулачок.
Разжала – в нем влажные и грязные пять центов, и на ладошке влажно-грязный отпечаток.
Монета сырая и теплая.
Слышен запах монетный, слабо металлический.
– Дайте нам, пожалуйста, пятицентовый хлеб.
Хозяйка достала из-под прилавка газетный лоскут, постлала сверху, завернула хлеб.
Я положил монету на прилавок и еще одну такую же.
– И булочку еще, пожалуйста.
Вынула из витрины плюшку.
– Дайте-ка ваш сверток.
Я дал, она развернула, присоединила третью плюшку, завернула, взяла монетки, нашла у себя в фартуке два цента, подала.
Я вложил их девочке в руку.
Пальцы сжались, горячие и влажные, как червячки.
– Эту третью вы – ей? – спросила хозяйка.
– Да, мэм, – ответил я. – Я думаю, она съест вашу булочку с не меньшим удовольствием, чем я.
Я взял оба свертка, отдал хлеб девочке, а серо-стальная за прилавком смотрит на нас с холодной непреложностью
– Погодите-ка минутку, – сказала она.
Ушла в заднюю комнату.
Дверь отворилась, затворилась.
Девчушка на меня глазеет, прижав хлеб к грязному платьицу.
– Как тебя зовут? – спросил я.
Отвела взгляд, но ни с места.
Даже как будто не дышит.
Хозяйка вернулась.
В руке у нее какой-то странный предмет.
Она держит его чуть на отлете, как несла бы дохлую ручную крысу.
– Вот тебе, – сказала хозяйка.
Девочка подняла на нее глаза. – Бери же, – сказала хозяйка, суя принесенное. – Оно только на вид неважное.
А на вкус разницы не будет никакой На же.
Некогда мне с тобой тут. – Девочка взяла, смотрит на хозяйку.