Так что после этого она заметно посмирнела, раз только как-то захотела посмотреть книжку с банковским счетом.
– Я знаю, мать их получает, – говорит. – Но я хочу видеть банковский отчет.
Хочу сама убедиться, куда эти чеки идут.
– Это личное дело матери, – говорю. – Если ты считаешь себя вправе вмешиваться в ее личные дела, то я так и скажу ей, что, по-твоему, деньги по этим чекам незаконно присваиваются и ты требуешь проверки счетов, поскольку не доверяешь ей.
Молчит, не шевельнется.
Только слышно, как шепчет: «Будь ты проклят, о, будь проклят, о, будь проклят».
– Говори вслух, – говорю. – Это ведь для нас не секрет, что мы друг о друге думаем.
Может, захотелось денежки назад? – говорю.
– Послушай, Джейсон, – говорит – Обещай мне, только без лганья.
Относительно нее.
Я не стану проверять счета.
Если мало, больше буду каждый месяц слать.
Обещай мне только, что она… что ей… Тебе же нетрудно это.
Бывает, ей что нужно.
Чтобы поласковее с ней.
Всякие мелочи, которые я не могу ей, не дают мне… Но тебя же не упросишь.
В тебе капли теплой крови нет и не было.
Тогда вот что, – говорит. – Уговори ты маму, чтобы вернула мне ее, и я дам тебе тысячу долларов.
– Ну уж тысячи у тебя нет, – говорю. – Это ты врешь, я чувствую.
– Нет, есть.
Будет.
Я могу добыть.
– А я знаю, каким способом, – говорю. – Тем же самым, каким и дочку свою.
А подрастет – и она… – Тут я решил, что она на меня сейчас бросится с кулаками, но потом непонятно стало, что она хочет делать.
С минуту она была как игрушка, которую слишком туго завели и вот-вот ее разнесет на куски.
– Ох, я с ума сошла, – говорит, – я не в своем уме.
Не могу я взять ее.
Нельзя мне с ней.
И думать об этом нельзя мне.
Джейсон, – говорит и за руку мою хватается.
А руки у нее горячие, как жар. – Ты должен обещать, что будешь заботиться о ней, что… Она ведь не чужая, она родная тебе.
Обещай мне, Джейсон.
Ты носишь отцовское имя; как по-твоему, пришлось бы мне папу просить об этом дважды? Или хотя бы раз?
– Что верно, то верно, – говорю. – Он меня не вовсе обделил, имя мне свое оставил.
Ну и чего ты хочешь от меня? – говорю. – Чтобы я себе передник повязал и коляску катал?
Я, что ли, втравил тебя в это, – говорю – Я и так многим рискую в этом деле, не то что ты. Тебе-то терять нечего.
И если еще думаешь…
– Конечно, – говорит, и засмеялась вдруг, и в то же время старается сдержать смех. – Конечно.
Мне терять нечего, – говорит, и хохочет, и руки ко рту поднесла. – Н-не-н-не-чего…
– Ну-ка, – говорю, – прекрати шум.
– Се-сейчас, – говорит, зажимая себе рот руками. – О господи. О господи.
– Я пошел, – говорю. – Не хватает еще, чтобы увидели меня с тобой.
А ты уезжай сейчас же, слышишь?
– Подожди, – говорит и за руку схватила. – Я уже перестала.
Не буду больше.
Так обещаешь, Джейсон? – говорит и глазами прямо жжет мне лицо. – Обещаешь?
Если у нее нужда в чем будет… Те чеки, что я маме… Если я тебе еще вдобавок к ним присылать стану, будешь ей сам покупать?
Не скажешь матери?
Будешь заботиться, чтобы у нее все, как у других девочек, было?
– Разумеется, – говорю. – Если ты будешь делать все, как я скажу, и не строить каверз.