И ответил Сиддхартха:
– Я всегда, о Говинда, полагал, что ты останешься у саман, всегда думалось мне, что ты мечтаешь лишь о том, чтобы прожить свои шестьдесят или семьдесят лет, все более совершенствуясь в тех знаниях и подвигах, которые украшают саману.
И что же? Оказывается, что я слишком мало знал Говинду, мало проникал в сердце, оказывается, что ты, дорогой, хочешь вступить на новую стезю и идти туда, где Будда возвещает свое учение.
И сказал Говинда:
– Тебе угодно насмехаться надо мной – что ж, смейся. Сиддхартха!
Но разве и в тебе не проснулось желание услышать это учение?… И не ты ли когда?то говорил мне, что уже не долго будешь ходить по стезе саман?
Тогда Сиддхартха засмеялся своим особенным, ему одному свойственным смехом, и голосом, в котором звучала и легкая печаль, и легкая насмешка, сказал:
– Ты прав, Говинда. Верно то, что ты говоришь, и верно ты запомнил мои слова.
Но припомни и другое, сказанное мною тогда же – а именно: что я утратил веру во всякие учения и проповедь, что у меня мало доверия к словам, которые мы слышим от учителей.
Но все?таки, милый, я готов услышать проповедь Будды, хотя сердце говорит мне, что лучший плод его учения мы уже вкусили.
Говинда же сказал:
– Твоя готовность радует мое сердце.
Но скажи, как понять твои слова?
Каким образом мы могли вкусить лучший плод от учения Гаутаиы еще раньше, чем услыхали самое учение?
И сказал Сиддхартха:
– Будем наслаждаться этим плодом и ждать дальнейшего, о Говинда!
Плод же, которым мы и теперь уже обязаны учению Гаутамы, заключается в том, что оно побуждает нас покинуть саман… Даст ли оно нам еще иное и лучшее, о друг мой, покажет будущее – будем ждать этого со спокойным сердцем.
В тот же день Сиддхартха сообщил старшему из саман, что они порешили уйти от них.
Он высказал это решение с почтительностью и скромностью, какие подобают младшему и ученику по отношению к старшему, но самана рассердился, что оба юноши хотят оставить его, возвысил голос и осыпал их грубыми бранными словами.
Говинда испугался и пришел в замешательство.
Сиддхартха же подошел к нему близко и шепнул на ухо:
– Сейчас я покажу старику, что кое?чему научился у него.
И, подойдя вплотную к самане, с сосредоточенной душой, он взглянул ему прямо в глаза, приковал к себе его взгляд, заставил его замолкнуть, подчинил его волю своей и мысленно приказал ему сделать то, чего он желал от него.
И старик замолк, взгляд его стал неподвижен, воля была парализована, руки повисли бессильно – он всецело подпал очарованию Сиддхартхи.
Мысль же последнего овладела аскетом, и тот должен был совершить то, что она внушала ему.
И вот старик стал отвешивать поклоны, делать благословляющие жесты и бормотать напутственные пожелания.
Юноши же ответили поклоном на поклоны, поблагодарили за добрые пожелания и ушли прочь.
По дороге Говинда заметил:
– О Сиддхартха, ты вынес от саман гораздо больше, чем я ожидал.
Трудно, очень трудно зачаровать старого саману.
Поистине, если бы ты остался у них, то скоро научился бы ходить по воде.
– У меня нет никакого желания ходить по воде, – сказал Сиддхартха. – Пусть старые саманы тешат себя подобными штуками!
ГАУТАМА
В городе Саватхи каждый ребенок знал имя Возвышенного Будды; в каждом доме с готовностью наполняли чашу для сбора подаяний, безмолвно протягиваемую учениками Гаутамы.
Близко от города находилось любимое местопребывание Гаутамы, роща Джетавана, которую богатый купец Анатхапиндика, ревностный почитатель Возвышенного, подарил ему и его ученикам.
В эти места и направляли все рассказы и ответы, которые оба молодых аскета получали на свои расспросы о местопребывании Гаутамы.
И когда они прибыли в Саватхи, то в первом же доме, перед которым они остановились, прося подаяния, им предложили пищу. Они приняли угощение, и Сиддхартха спросил женщину, подававшую им кушанье:
– Велико наше желание, о милосердная, узнать, где пребывает Будда Достопочтеннейший. Мы оба саманы и пришли из лесу, чтобы увидать его, Совершенного, и услыхать учение из его собственных уст.
И женщина ответила:
– Поистине, в надлежащее место попали вы, саманы из лесу.
Знайте, в Джетаване, в саду Анатхапиндики, пребывает Возвышенный.
Там вы, странники, можете и ночь провести – там достаточно места для всех тех бесчисленных, что стекаются сюда, чтобы внимать поучениям Возвышенного.
Тогда обрадовался Говинда и радостно воскликнул:
– Итак, наша цель достигнута, и путь наш кончен!
Но скажи нам, о мать странствующих, знаешь ли ты его, Будду, случалось ли тебе видеть его собственными глазами?
– Много раз видела я Возвышенного, – ответила женщина. – В иные дни я вижу, как он проходит по улицам, безмолвно, в желтом плаще, как он молча протягивает у дверей домов свою чашу для подаяний, как он уносит наполненную чашу.
С восторгом прислушивался к ее словам Говинда.
Он готов был еще долго расспрашивать и слушать ее, но Сиддхартха заторопил его продолжать путь.
Они поблагодарили и пошли дальше, не имея даже надобности расспрашивать о дороге, так как немало странников и монахов из общины Гаутамы направлялись туда же, в Джетавану.
И хотя они прибыли туда ночью, но в роще еще царило большое оживление: то и дело прибывали новые люди, слышались возгласы, разговоры и расспросы о пристанище.