Семен Иванов служил сторожем на железной дороге.
От его будки до одной станции было двенадцать, до другой - десять верст.
Верстах в четырех в прошлом году открыли большую прядильню; из-за лесу ее высокая труба чернела, а ближе, кроме соседних будок, и жилья не было.
Семен Иванов был человек больной и разбитый.
Девять лет тому назад он побывал на войне: служил в денщиках у офицера и целый поход с ним сделал.
Голодал он, и мерз, и на солнце жарился, и переходы делал по сорока и пятидесяти верст в жару и в мороз; случалось и под пулями бывать, да, слава богу, ни одна не задела.
Стоял раз полк в первой линии; целую неделю с турками перестрелка была: лежит наша цепь, а через лощинку - турецкая, и с утра до вечера постреливают.
Семенов офицер тоже в цепи был; каждый - день три раза носил ему Семен из полковых кухонь, из оврага, самовар горячий и обед.
Идет с самоваром по открытому месту, пули свистят, в камни щелкают; страшно Семену, плачет, а сам идет.
Господа офицеры очень довольны им были: всегда у них горячий чай был.
Вернулся он из похода целый, только руки и ноги ломить стало.
Немало горя пришлось ему с тех пор отведать.
Пришел он домой - отец старик помер; сынишка был по четвертому году - тоже помер, горлом болел; остался Семен с женой сам-друг.
Не задалось им и хозяйство, да и трудно с пухлыми руками и ногами землю пахать.
Пришлось им в своей деревне невтерпеж; пошли на новые места счастья искать.
Побывал Семен с женой и на Линии, и в Херсоне, и в Донщине; нигде счастья не достали.
Пошла жена в прислуги, а Семен по-прежнему все бродит.
Пришлось ему раз по машине ехать; на одной станции видит - начальник будто знакомый.
Глядит на него Семен, и начальник тоже в Семеново лицо всматривается.
Узнали друг друга: офицер своего полка оказался.
- Ты Иванов? - говорит.
- Так точно, ваше благородие, я самый и есть.
- Ты как сюда попал?
Рассказал ему Семен: так, мол, и так.
- Куда ж теперь идешь?
- Не могу знать, ваше благородие.
- Как так, дурак, не можешь знать?
- Так точно, ваше благородие, потому податься некуда.
Работы какой, ваше благородие, искать надобно.
Посмотрел на него начальник станции, подумал и говорит:
- Вот что, брат, оставайся-ка ты покудова на станции.
Ты, кажется, женат?
Где у тебя жена?
- Так точно, ваше благородие, женат; жена в городе Курске, у купца в услужении находится.
- Ну, так пиши жене, чтобы ехала.
Билет даровой выхлопочу.
Тут у нас дорожная будка очистится; уж попрошу за тебя начальника дистанции.
- Много благодарен, ваше благородие, - ответил Семен.
Остался он на станции. Помогал у начальника на кухне, дрова рубил, двор, платформу мел.
Через две недели приехала жена, и поехал Семен на ручной тележке в свою будку.
Будка новая, теплая, дров сколько хочешь; огород маленький от прежних сторожей остался, и земли с полдесятины пахотной по бокам полотна было.
Обрадовался Семен; стал думать, как свое хозяйство заведет, корову, лошадь купит.
Дали ему весь нужный припас: флаг зеленый, флаг красный, фонари, рожок, молот, ключ - гайки подвинчивать, лом, лопату, метел, болтов, костылей; дали две книжечки с правилами и расписание поездов.
Первое время Семен ночи не спал, все расписание твердил; поезд еще через два часа пойдет, а он обойдет свой участок, сядет на лавочку у будки и все смотрит и слушает, не дрожат ли рельсы, не шумит ли поезд.
Вытвердил он наизусть и правила; хоть и плохо читал, по складам, а все-таки вытвердил.
Дело было летом; работа нетяжелая, снегу отгребать не надо, да и поезд на той дороге редко. Обойдет Семен свою версту два раза в сутки, кое-где гайки попробует подвинтить, щебенку подровняет, водяные трубы посмотрит и идет домой хозяйство свое устраивать.
В хозяйстве только у него помеха была: что ни задумает сделать, обо всем дорожного мастера проси, а тот начальнику дистанции доложит; пока просьба вернется, время и ушло.
Стали Семен с женою даже скучать.
Прошло времени месяца два; стал Семен с соседями-сторожами знакомиться.
Один был старик древний; все сменить его собирались: едва из будки выбирался.