Пистолет должен был теперь находиться у подножия флагштока, представляя собой нечто вроде артиллерии. Было решено стрелять из него дважды в год — 12-го октября, в годовщину битвы у коровника, и еще раз в день солнцестояния, отмечая годовщину битвы у коровника.
Глава V
С наступлением зимы Молли становилась все более угрюмой.
Она поздно выходила на работу и оправдывалась тем, что проспала. Несмотря на отменный аппетит, она постоянно жаловалась на мучающие ее боли.
Под любым предлогом она бросала работу и отправлялась к колоде с водой, где и застывала, тупо глядя на свое отражение.
Но похоже было, что дело обстояло куда серьезнее.
Однажды, когда Молли, пережевывая охапку сена, весело трусила по двору, кокетливо помахивая длинным хвостом, к ней подошла Кловер.
— Молли, — сказала она, — я хочу с тобой серьезно поговорить.
Сегодня утром я видела, как ты смотрела через ограду, что отделяет скотский хутор от Фоксвуда.
По другую сторону стоял один из людей мистера Пилкингтона.
И — я была далеко от вас, но уверена, что зрение меня не обманывало — он о чем-то говорил с тобой, и ты ему позволяла чесать свой нос.
Что это значит, Молли?
— Это не так!
Я там не была!
Это все неправда! — закричала Молли, взлягивая и роя копытами землю.
— Молли!
Посмотри на меня.
Даешь ли ты мне честное слово, что тот человек не чесал твой нос?
— Это неправда! — повторила Молли, отводя взгляд. В следующее мгновенье она резко повернулась и галопом умчалась в поле.
Кловер глубоко задумалась.
Никому не говоря, она отправилась в стойло Молли и переворошила копытами солому.
В глубине ее был тщательно спрятан кулечек колотого сахара и связка разноцветных ленточек.
Через три дня Молли исчезла.
Несколько недель не было известно о ее местопребывании, а затем голуби сообщили, что видели ее по ту сторону Уиллингдона.
Она стояла рядом с таверной в оглоблях маленькой черно-красной двуколки.
Толстый краснолицый мужчина в клетчатых бриджах и гетрах, похожий на трактирщика, чесал ей нос и кормил сахаром.
У нее была новая упряжь, а на лбу — красная ленточка.
Как утверждали голуби, она выглядела довольной и счастливой.
О Молли больше не вспоминали.
В январе грянули морозы.
Земля промерзла до крепости железа, поля опустели.
Большинство встреч происходило в амбаре, и свиньи занимались тем, что планировали работу на следующий год.
Было общепризнано, что, хотя все вопросы должны решаться большинством голосов, генеральную линию определяли умнейшие обитатели фермы — свиньи.
Такой порядок действовал как нельзя лучше, но лишь до той поры, пока не начинались споры между Сноуболлом и Наполеоном.
Они спорили по любому поводу, едва только к этому предоставлялась возможность.
Если один предлагал засеивать поля ячменем, то другой безапелляционно утверждал, что большая часть их должна быть отведена под овес; если один говорил, что такие-то поля могут отойти под свеклу, другой доказывал, что там может расти все что угодно, кроме корнеплодов.
У каждого были свои последователи, и между ними разгорались горячие споры.
И если на ассамблеях Сноуболл часто одерживал верх благодаря своему великолепному ораторскому мастерству, то Наполеон успешнее действовал в кулуарах.
Особенным авторитетом он пользовался у овец.
Порой овцы, что бы там ни происходило, начинали хором и порознь блеять
«Четыре ноги — хорошо, две ноги — плохо» и этим нередко кончались ассамблеи.
Было отмечено, что особенно часто эти тирады начинали раздаваться в самые патетические моменты выступлений Сноуболла.
Сноуболл тщательно изучил несколько старых номеров журнала «Фермер и животновод», валявшихся на ферме, и был полон планов нововведений и перестроек.
Он со знанием дела говорил о дренаже, силосовании, компосте; им была разработана сложная схема, в соответствии с которой животные должны были доставлять свой навоз прямо на поля, каждый день в разные места, что позволило бы высвободить гужевой транспорт.
Наполеон схемами не занимался, но спокойно сказал, что Сноуболл увлекается пустяками. Похоже было, что Наполеон ждет своего часа.
Но все эти споры и противоречия показались пустяками, когда встал вопрос о ветряной мельнице.
На длинном пастбище, недалеко от строений, был небольшой холмик, который, тем не менее, был самым возвышенным местом на всей ферме.
Ознакомившись с грунтом, Сноуболл объявил, что здесь самое подходящее место для ветряной мельницы, которая будет вращать динамомашину и снабжать ферму электрической энергией.
Можно будет осветить стойла и согреть их зимой, будет работать циркулярная пила, соломорезка и даже, может быть, свекломешалка и механическая дойка.
Животные никогда не слышали ни о чем подобном (ибо на этой запущенной ферме были только самые примитивные механизмы), и они в изумлении внимали Сноуболлу, который развертывал перед ними величественные картины фантастических машин, которые будут делать за них всю работу в то время, когда обитатели фермы будут гулять по лугам и упражняться в чтении и беседах.