Майер продолжил:
— Добавить мне осталось немного.
Я лишь повторю: помните, что ваша обязанность — враждовать с людьми и со всеми их начинаниями.
Каждый, кто ходит на двух ногах — враг.
Каждый, кто ходит на четырех ногах или имеет крылья — друг.
И помните также, что в борьбе против человека мы не должны ничем походить на него.
Даже одержав победу, отвергните все, что создано человеком.
Ни одно из животных не должно жить в доме, спать в постели, носить одежду, пить алкоголь, курить табак, притрагиваться к деньгам или заниматься торговлей.
Все человеческие привычки — это зло!
И, кроме всего, ни одно животное не должно тиранить своих сородичей.
Слабые или сильные, умные или глупые — все мы братья!
Ни одно животное не должно убивать других животных.
Все животные равны.
А теперь, товарищи, я расскажу вам о своем сне, что привиделся мне прошлой ночью.
Я не в силах описать вам эту мечту.
Это была мечта о земле, какой она станет после того, как человек исчезнет с ее лица.
И вспомнилось мне давно забытое.
Много лет назад, когда я был совсем маленьким поросенком, моя мать и вся наша родня любили петь старую песню, из которой они знали только первые три строчки и мотив.
Песню эту я помню с детства, но прошло столько времени, что многое забылось.
И вот прошлой ночью она вернулась ко мне вместе с мечтой.
И, что самое удивительное, — всплыли те слова, которые, я уверен, пели животные в давно прошедшие времена и которые, казалось, были навсегда потеряны в памяти поколений.
Я сейчас спою вам эту песню, товарищи.
Я стар, и у меня хриплый голос, но когда я научу вас мотиву, вы ее споете лучше.
Она называется «Скоты Англии».
Старый Майер прочистил горло и начал.
Как он и говорил, голос у него был хриплый, но волнующая мелодия, нечто среднее между «Клементиной» и «Кукарачей», звучала достаточно чисто.
Слова были таковы:
Звери Англии и мира, всех загонов и полей, Созывает моя лира вас для счастья новых дней.
Он настанет, он настанет, мир великой чистоты, И людей совсем не станет — будут только лишь скоты.
Кнут над нами не взовьется, и ярмо не нужно нам, Пусть повозка расшибется, не возить ее коням!
Наше завтра изобильно, клевер, сено и бобы, И запасы так обильны, что прекрасней нет судьбы.
Небо Англии сияет, и чиста ее вода, Ветер песни напевает — мы свободны навсегда!
Мы дадим друг другу слово — отстоим судьбу свою! Свиньи, куры и коровы, будем стойкими в бою!
Звери Англии и мира, всех загонов и полей, Созывает моя лира вас для счастья новых дней.
Совместное исполнение этой песни привело животных в дикое возбуждение.
И едва только Майер дошел до последних слов, они сразу же начали петь ее снова.
Даже самые тупые из присутствующих уже уловили мотив и несколько слов, а что же касается самых умных, таких, как свиньи и собаки, то уже через пару минут песня как бы рвалась из глубин их сердец.
Несколько попыток приладиться один к другому — и вся ферма в потрясающем единстве взревела «Скоты Англии».
Коровы мычали ее, собаки взлаивали, овцы блеяли, лошади ржали и утки вскрякивали.
Пели они с таким наслаждением, что песня была исполнена пять раз подряд, и каждый раз все лучше, и они могли бы петь всю ночь — если бы их не прервали.
К сожалению, шум разбудил мистера Джонса, который выбрался из постели в полной уверенности, что во двор забралась лиса.
Он схватил ружье, которое всегда стояло рядом с изголовьем, и пару раз выпалил в темноту.
Пули врезались в стенку амбара, собрание мгновенно прекратилось.
Все разбежались на места, где они обычно проводили ночь.
Птицы вспорхнули на свои насесты, животные расположились на соломе, и вся ферма сразу же погрузилась в сон.
Глава II
Через три дня старый Майер мирно опочил во сне.
Его тело было предано земле неподалеку от фруктового сада.
Случилось это в начале марта.
Последующие три месяца были отмечены размахом тайной деятельности.