Одна из коров вышибла рогами дверь в закрома, которые немедленно наполнились животными.
Как раз в это время проснулся мистер Джонс.
В следующий момент он и четверо его батраков, вооружившись кнутами, которыми они полосовали во все стороны, были уже на месте происшествия.
Чаша терпения оголодавших животных переполнилась.
В едином порыве они ринулись на своих мучителей.
Внезапно Джонс и остальные почувствовали, что их толкают и бьют со всех сторон.
Инициатива была вырвана из их рук.
Им никогда раньше не приходилось сталкиваться с животными в таком состоянии, и этот внезапный взрыв ярости тех, с кем они привыкли обращаться с небрежной жестокостью, испугал их почти до потери сознания.
Они поняли, что им остается только думать о собственном спасении и уносить ноги.
Минутой позже они впятером впопыхах вывалились на проселок, который вел к дороге, а торжествующие животные преследовали их.
Миссис Джонс выглянула из окна спальни, увидела, что происходит, торопливо покидала в саквояж первое, что попалось под руку, и покинула ферму через заднюю дверь.
Мозус сорвался со своего шеста и, громко каркая, последовал за ней.
Тем временем животные гнали мистера Джонса и его приспешников по дороге до тех пор, пока за ними не захлопнулись тяжелые ворота.
Таким образом, прежде, чем они поняли, что произошло, восстание было успешно завершено: Джонс изгнан, и ферма «Усадьба» перешла в их владение.
Первые несколько минут животные с трудом осознавали свою удачу.
Сначала они резво обежали границы фермы, дабы убедиться, что никому из людей не удалось где-нибудь спрятаться; затем они помчались обратно на ферму, полные желания уничтожить последние следы ненавистного царствования Джонса.
Помещение, где хранилась упряжь, было взломано; удила, уздечки, поводки, страшные ножи, которыми мистер Джонс кастрировал свиней и баранов, — все было выброшено наружу.
Вожжи, недоуздки, шоры — все эти унизительные приспособления полетели в костер, уже полыхавший во дворе.
Такая же участь постигла хлысты.
Все животные прыгали от радости, видя, как они горят.
Сноуболл кроме того швырнул в костер и ленточки, которые в ярмарочные дни обычно вплетались в хвосты и гривы лошадей.
— Ленточки, — сказал он, — должны быть признаны одеждой, признаком человеческих существ.
Все животные должны ходить нагими.
Услышав это, Боксер стряхнул соломенную шляпу, которую обычно носил летом, чтобы уберечь от оводов свои уши, и с облегчением кинул ее в огонь.
Не потребовалось много времени, чтобы разрушить все, напоминавшее животным о мистере Джонсе.
После того Наполеон отвел их в закрома и выдал каждому по двойной порции пищи, а собакам, кроме того, — по два бисквита.
Затем они семь раз подряд вдохновенно спели «Скоты Англии» и пошли устраиваться на ночь. Сон их был крепок, как никогда раньше.
Как обычно, проснувшись на рассвете, они внезапно вспомнили блистательную вчерашнюю победу и все вместе потрусили на пастбище.
Недалеко от него был холм, с которого открывался вид на большинство владений фермы.
В чистом утреннем свете животные взобрались на его вершину и стали осматриваться.
Да, все это была их собственность — все, что мог охватить глаз, принадлежало им!
В восторге от этих открытий они стали носиться кругами и прыгать, выражая свое восхищение. Они катались по росе, они набивали рты сладкой летней травой, они взрывали мягкую черную землю и с наслаждением упивались ее волнующим ароматом.
Затем, осматриваясь, они обошли всю ферму, с немым восторгом глядя на пашни, пастбища, на фруктовый сад, на пруд и рощицу.
Похоже было, что никогда ранее они не видели всего этого и сейчас с трудом верили, что все принадлежит им.
Затем они вернулись к постройкам и в замешательстве остановились на пороге открытой двери фермы.
Теперь она тоже принадлежала им, но войти внутрь было еще несколько страшновато.
Помедлив с минуту или около того, Сноуболл и Наполеон распахнули дверь настежь, и животные гуськом осторожно вошли внутрь, пугливо старась ничего не задеть.
На цыпочках они прошли из комнаты в комнату, боясь проронить хоть шепот и в изумлении дивясь на ту невероятную роскошь, что окружала их — постели с пуховыми перинами, зеркала, софа из конского волоса, брюссельские ковры и литография королевы Виктории над вешалкой в гостиной.
Они уже спускались по лестнице, когда выяснилось, что Молли исчезла.
Вернувшись, остальные обнаружили ее в одной из спален.
Она взяла кусок голубой ленточки с туалетного столика миссис Джонс, перекинула его через плечо и с предельно глупым видом любовалась на себя в зеркало.
Все животные единодушно осудили ее и затем все вместе покинули эту комнату.
Несколько окороков, висевших на кухне, были взяты для захоронения, и в буфетной Боксер проломил копытом бочонок с пивом — все остальное в доме осталось нетронутым.
Было принято единодушное решение, что ферма останется музеем.
Все пришли к соглашению, что ни одно животное не должно жить в ее помещениях.
После завтрака Сноуболл и Наполеон снова созвали всех.
— Товарищи, — сказал Сноуболл, — уже полшестого, и нас ждет долгий день.
Сегодня мы начнем жатву.
Но прежде всего мы должны кое-что сделать.
И свиньи сообщили, что в течение последних трех месяцев они учились читать и писать по старому сборнику прописей, который когда-то принадлежал детям мистера Джонса, но был выброшен в кучу хлама.