Я сказал Софии:
– Она могла поехать с Жозефиной в гостиницу или даже в Лондон.
Мне кажется, она одна и понимает, какая опасность грозит Жозефине, – понимает лучше, чем мы.
София посмотрела на меня хмурым взглядом, значение которого я не знал, как истолковать.
– Она меня поцеловала на прощание, – промолвила она.
Я не совсем понял, что выражает эта ни с чем не связанная фраза, что София ею хочет сказать.
Я спросил, что делается с Магдой – не очень ли она волнуется?
– Мама?
Да нет, с ней все в порядке.
У нее ведь отсутствует чувство времени.
Она читает новую пьесу Вавасура Джоунза под названием
«Женщина располагает».
Смешная пьеса об убийстве, там женщина – синяя борода, по-моему, плагиат с пьесы
«Мышьяк и старые кружева». Но там есть хорошая женская роль – женщина с маниакальным желанием овдоветь.
Я больше не задавал вопросов, мы оба молча делали вид, что читаем.
Часы показывали половину седьмого, когда открылась дверь и вошел Тавернер.
На лице его можно было прочесть все, что он собирается сказать.
София встала.
– Ну что? – спросила она.
– Мне очень жаль, но у меня для вас плохие вести.
Я объявил машину в розыск.
Патруль сообщил, что «Форд» с похожим номером свернул с шоссе у Флакспур Хит и проехал через лес.
– По дороге к Флакспурскому карьеру?
– Да, мисс Леонидис. – После паузы он продолжал: – Машина обнаружена в карьере.
Обе пассажирки погибли.
Может, вам будет легче узнать, что смерть была мгновенной.
– Жозефина! – В дверях стояла Магда.
Голос ее перешел в вопль. – Жозефина, крошка моя!
София подошла к матери и обняла ее. Я бросился к двери, крикнув на ходу:
– Я сейчас!
Я вспомнил, как Эдит де Хевиленд села за письменный стол и написала два письма, а потом, взяв их с собой, спустилась в холл.
Но писем в руках у нее не было, когда она садилась в машину.
Я кинулся в холл прямо к длинному дубовому комоду.
Письма я нашел сразу – они были за медным кипятильником.
То, что лежало сверху, было адресовано старшему инспектору Тавернеру.
Тавернер вошел вслед за мной.
Я отдал ему письмо, и он тут же вскрыл его.
Поскольку я стоял рядом, я прочел это короткое послание:
«Я надеюсь, что письмо будет прочитано после моей смерти.
Я не хочу входить в детали, но я целиком принимаю на себя ответственность за смерть моего шурина Аристида Леонидиса и Джанет Роу (няни).
Я таким образом официально заявляю, что Бренда Леонидис и Лоуренс Браун не повинны в убийстве Аристида Леонидиса.
Справка, которую вы можете навести у доктора Майкла Шавасса, 783, Харли-стрит, подтвердит вам то, что жизнь мою можно было бы продлить всего на несколько месяцев.
Я предпочитаю поступить именно так и спасти двух невинных людей от обвинения в убийстве, коего они не совершали.
Я пишу это в здравом уме и в твердой памяти.
Эдит де Хевиленд».
Когда я кончил читать письмо, я вдруг осознал, что София тоже его прочитала – не знаю, с согласия Тавернера или без.
– Тетя Эдит… – прошептала София.
Я вспомнил безжалостный каблук Эдит де Хевиленд, вдавивший в землю вьюнок.
Вспомнил и рано закравшееся подозрение, казавшееся фантастическим.
Но почему она… София угадала мои мысли, прежде чем я успел их высказать.