Может быть, в комнате у тети Клеменси или у Юстаса.
Когда я буду умирать в старости, я пошлю ее шефу полиции, и тогда все увидят, какая я великая преступница».
Я закрыл книжечку.
У Софии по щекам лились слезы.
– Чарльз, Чарльз, это ужасно.
Она маленький монстр… но при этом… жаль ее до ужаса.
Я испытывал те же чувства.
Мне была чем-то симпатична Жозефина… И я все еще не утратил симпатии к ней… Не любишь ведь ты кого-то меньше из-за того, что у него туберкулез или другая смертельная болезнь?
Жозефина была, как сказала София, маленьким чудовищем, но чудовищем трогательным.
Она родилась с дефектом – выкрученный ребенок из скрюченного домишка.
– А если бы… она не погибла, что бы с ней сталось? – спросила София.
– Очевидно, ее бы послали в исправительное заведение или в специальную школу.
Потом освободили бы или, на худой конец, признали невменяемой.
София содрогнулась:
– Лучше уж так, как есть.
Но вот тетя Эдит… Мне невыносимо думать, что она взяла на себя вину.
– Она сама выбрала этот путь.
Не думаю, что это получит огласку.
Мне представляется, что против Бренды и Лоуренса, когда начнется суд, не будет выдвинуто никаких обвинений, и их освободят.
А ты, София, – я переменил тон и взял обе ее руки в свои, – ты выйдешь за меня замуж.
Я получил назначение в Персию – мне только что стало известно об этом.
Мы поедем туда вместе, и ты забудешь о скрюченном домишке.
Твоя мать будет ставить пьесы, отец сможет покупать больше книг, а Юстас скоро поступит в университет.
О них больше не надо беспокоиться.
Подумай обо мне.
София посмотрела мне прямо в глаза:
– Чарльз, ты не боишься на мне жениться?
– Чего же мне бояться?
В бедной маленькой Жозефине сосредоточилось все самое худшее, что есть в вашей семье, а тебе, София, – в этом меня не переубедить – досталось все самое честное и мужественное.
Твой дед был о тебе высокого мнения, а он, судя по всему, редко ошибался.
Выше голову, друг мой, у нас впереди будущее.
– Я постараюсь, Чарльз.
Я выйду за тебя замуж и сделаю тебя счастливым. – Она поглядела на записную книжечку. – Бедная Жозефина, – сказала она.
– Да, бедная Жозефина, – повторил я.
– И какова же правда? – спросил отец.
Я не привык обманывать старика.
– Это не Эдит де Хевиленд, – сказал я. – Это Жозефина.
Отец понимающе кивнул:
– Я и сам уже какое-то время думал об этом.
Несчастное дитя…